Monday, 8 December 2008

"Декалог". Фильм первый / Kieslowski, "Decalogue One", screen script

Фильм в журнале // Искусство кино, №3 1993
Сканирование и spellcheck - Е. Кузьмина


«Декалог» («Decalog»)
Фильм первый.
Авторы сценария - Кшиштоф Кесьлёвский, Кшиштоф Песевич.
Оператор Веслав Здорт.
Композитор Збигнев Прейснер.
Художник Халина Добровольска.
В ролях: Хенрик Барановский (Henryk Baranowski), Майя Коморовска (Maja Komorowska), Войцех Клята (Wojciech Klata).
Производство Польского ТВ совместно с «Зендер Фрайс» (Берлин). 1989.


1

Поздняя осень, серый рассвет. Плоская громадина многоэтажного жилого дома выглядит в эту пору весьма уныло. Несколько дворняг преследуют косматую суку. Владельцы припаркованных в проездах между домами автомобилей выносят аккумуляторы и деловито устанавливают их под капоты. Автомобилисты и собаки вспугнули стайку замерзших голубей, птицы взлетают и тут же опускаются на землю. Какой-то голубь, планируя вниз, выбирает один из нескольких сотен подоконников, садится на него и заглядывает в квартиру.

2

В квартире тихо, возможно, хозяева еще спят или их нет дома. В детской модная красная мебель, фигурки героев из фильмов Спилберга, на стенах плакаты. Кровать не застлана — кто-то с нее минуту назад встал. В большой комнате вперемешку старинная и современная мебель, стильные настенные часы, на огромном сосновом столе — несколько компьютеров, датчики, провода, клавиатуры, распечатки. Крупным планом экран одного из компьютеров; на экране — значки, цифры. Слышно легкое ритмичное постукивание по клавишам: мальчик вводит какие-то данные в память компьютера. Это Павел; ему лет десять-двенадцать; он еще в пижаме — видно, нерешенная вечером задача подняла его с постели. Улыбается: довел дело до конца. Встает и открывает дверь в спальню.
П а в е л. Папа...
Кшиштоф спит на широкой тахте. Заснул в рубашке, с часами на руке. С трудом открывает один глаз.
К ш и ш т о ф. Где очки?
П а в е л. Подожди, дай какие-нибудь данные.
К ш и ш т о ф. Получилось?
П а в е л. Давай, посмотрим.
К ш и ш т о ф. Мой не трогал?
П а в е л. Папа...
Он обижен. Раз договорились, значит, не трогал.
П а в е л. Ну?..
К ш и ш т о ф. 79,4 в час. Время в пути 4 часа 13 минут.
Мальчик бежит к компьютеру.
К ш и ш т о ф. Надень очки!
Смотрит на часы, закрывает глаза. Павел нажимает на клавиши, проверяет результат и, явно обрадованный, возвращается в спальню. Дергает отца за руку, хочет сказать, что у него получилось, но Кшиштоф натягивает одеяло на голову.
К ш и ш т о ф. Не буду с тобой разговаривать.
П а в е л. Я только...
К ш и ш т о ф. Очки!
Павел идет к себе в комнату, отыскивает на столе, среди тетрадей и игрушек, очки, надевает их и, насупившись, садится на кровать. Прислушивается.
К ш и ш т о ф. Павел!
Мальчик встает только после того, как отец вторично его позвал, неторопливо идет, останавливается на пороге.
К ш и ш т о ф. Сколько у тебя получилось?
П а в е л. Не помню.
К ш и ш т о ф. Не обижайся. Мы ведь договорились, что ты будешь носить очки. Да или нет?
П а в е л. Да.
К ш и ш т о ф. Сколько получилось?
П а в е л (все еще обиженным тоном). 164,356 километра.
Кшиштоф, закрыв глаза, сосредоточенно что-то подсчитывает в уме.
К ш и ш т о ф. Кажется, правильно. (Улыбается сыну.) Иди сюда.
Протягивает руки. Павел с минуту колеблется, потом быстро прижимается к груди отца. Кшиштоф гладит его по голове.
К ш и ш т о ф. Прости, но я не могу за тобой не следить. Ты ведь понимаешь, правда?
П а в е л. Да. Сигаретами пахнешь. До скольких сидел?
К ш и ш т о ф. До трех.
П а в е л. Ну и что?
К ш и ш т о ф. Кажется, закончил. У него должна быть огромная память. Больше, чем у всех, которые я сделал.
П а в е л. Покажешь?
К ш и ш т о ф. Вечером. Одевайся. Ну что, все в порядке?
Павел, не отрываясь от груди отца, кивает.
П а в е л. Да, уже все в порядке.

3

Павел выбегает из дома. Подходит к киоску и покупает газету, затем бежит в глубь квартала. Останавливается перед детским садом. Поглядев по сторонам, прижимается к ограде. Девочка его ведет в детский сад закутанного малыша. Скрывается за дверью. Павел, немного подождав, выходит на тротуар. У ворот сталкивается с возвращающейся девочкой. Не выказывает ни удивления, ни радости; как и она, впрочем. «Привет». «Привет». Расходятся, но тут же оборачиваются и оба делают вид, что обернулись совершенно случайно. Павел ускоряет шаг. Пройдя метров пятнадцать, останавливается. На проезжей части лежит сбитая машиной собака. Глаза у нее открыты — желтые, остекленевшие.

Мальчик осторожно протягивает руку, пытается погладить холодного неподвижного пса. Жесткая вздыбленная шерсть не поддается. Павел распрямляется и медленно идет к своему дому.

4

Кшиштоф готовит завтрак. Возвращается Павел с газетой.
П а в е л: Пятый день мороз.
Отдает отцу газету. Уши у него красные. Протирает запотевшие очки, снимает куртку.
К ш и ш т о ф. Видел ее?
Павел улыбается.
П а в е л. Ммм...
К ш и ш т о ф. Ну и как? Сказал что-нибудь?
П а в е л. Сказал. Привет...
К ш и ш т о ф. А она что?
П а в е л. Привет.
К ш и ш т о ф. Посмотрела на тебя?
П а в е л. Оглянулась.
К ш и ш т о ф. Ну видишь.
П а в е л. Знаешь что, папа?
Кшиштоф смотрит на сына.
П а в е л. У неё был красный нос.
К ш и ш т о ф. Бывает. Даже у девочек.
Берет газету и садится завтракать. Павел наливает себе молока, встает, ищет что-то на холодильнике, на плите. Находит пепельницу с окурком сигареты.
П а в е л. Курил.
К ш и ш т о ф. Это вчерашняя.
П а в е л. Мы договорились, что до завтрака ты не куришь.
К ш и ш т о ф. Вчерашняя, честное слово.
Кончают завтракать. Кшиштоф, уже с сигаретой, допивает кофе, просматривая газету. Павел пытается что-то прочитать на странице с некрологами.

П а в е л. А когда человек... умирает за границей, объявление тоже печатают?
К ш и ш т о ф. Если за него кто-нибудь заплатит...
П а в е л. Папа...
Что-то в голосе Павла заставляет Кшиштофа отложить газету.
П а в е л. Почему люди умирают?
К ш и ш т о ф. По разным причинам... От разрыва сердца, из-за несчастного случая, от старости...
П а в е л. Нет... Почему вообще есть смерть?
К ш и ш т о ф. Смерть?.. Посмотри в энциклопедии.
Павел встает, берет с полки нужный том. Листает — видно, что он умеет пользоваться справочниками. Читает вслух.
П а в е л. «...необратимое прекращение жизнедеятельности организма, работы сердца, центральной нервной системы...» Что такое центральная нервная система?
К ш и ш т о ф. Посмотри, там есть такое понятие.
Павел берет другой том и читает сложные объяснения. С шумом захлопывает книгу и возвращается к столу.
К ш и ш т о ф. Теперь знаешь?
П а в е л. Ничего там нет.
К ш и ш т о ф. Там все есть. Все что можно описать и понять. Человек — это машина. Сердце — насос, мозг — компьютер, они изнашиваются, перестают работать, вот и всё. Что? Что-нибудь не так?
П а в е л. Так-то так, но...
Указывает на газету.
П а в е л. Тут пишут: «Молебен за упокой души». В энциклопедии о душе ничего не сказано.
К ш и ш т о ф. Это такое выражение. Души нет.
П а в е л. Тетя говорит, есть.
К ш и ш т о ф. Людям, которые так считают, легче жить.
П а в е л. А тебе?
К ш и ш т о ф. Мне? Нет. Что-то случилось?
П а в е л. Нет, ничего.
К ш и ш т о ф. А все-таки...
П а в е л. Я видел убитого пса. Когда возвращался с газетой. Такой, с желтыми глазами. Всегда был голодный и замерзший, рылся в помойке. Знаешь, какой?
К ш и ш т о ф. Знаю.
П а в е л. Видишь. Утром я так обрадовался, что получился расчет, а потом... он лежал, и глаза у него были совершенно стеклянные.

5

В школе на перемене группа телевизионщиков снимает какой-то сюжет. Директор и учительница отвечают на вопросы репортера — кажется, речь идет о молоке для учащихся. Рядом буфетчица в белом халате половником разливает молоко из большой кастрюли; дети поочередно берут свои стаканы. Павел то и дело поглядывает в сторону — происходящее его не интересует. Оля — девочка, которую мы видели возле детского сада,— в одиночестве стоит у окна с небольшой картонной коробкой в руках. Павел, поколебавшись, подходит к ней.
П а в е л. Чего там у тебя?
Оля открывает коробку. Внутри удивленно озирается маленький хомячок.
П а в е л. Зачем он тебе?
О л я. На биологию. Но учительница его боится, не разрешила вынимать.
Павел осторожно гладит хомячка по голове.
О л я. Посмотри, какие у него зубы.
Раскрывает зверьку рот. Зубы неожиданно оказываются длинные, желтые и совершенно меняют выражение мордочки — теперь хомяк похож на хищного дикого зверя.
О л я. Не бойся.
Павел протягивает хомяку палец, тот легонько его покусывает. Оля улыбается. Павел тоже. Редактор телевидения громко просит, чтобы дети играли, не обращая внимания. Павла зовут приятели; он убегает. Оля, оставшись с хомяком у окна, наблюдает за играющими.

6

Мороз. Мальчишки катаются на замерзших лужах. Разбегаются, едут и, с трудом удерживая равновесие, соскакивают, когда ледяная дорожка упирается в тротуар или газон. Павел, как и другие, разгоняется изо всех сил. Перед оградой, окружающей спортплощадку, стоит Ирена — тетка Павла, сестра Кшиштофа. Минуту с нежностью наблюдает за Павлом, потом окликает его. Павел как раз, спрыгивая с ледяной дорожки, упал. Отряхивается и, улыбаясь, машет тетке рукой.
П а в е л. Еще разок!
Ирена кивает. Павел ловко соскакивает со льда, подбирает ранец и бежит к Ирене. Видно, что они любят друг друга.
П а в е л. Что на обед?
И р е н а. Суп и второе. Годится?
П а в е л. Очень даже. Нас снимали для телевидения.
И р е н а. Зачем?
П а в е л. Чего-то про молоко. Папа за мной приедет?
И р е н а. Вечером.
П а в е л. Знаешь, он делает потрясный компьютер!

7

Ирена живет в старом доме, где когда-то жили родители. В уютной, немного запущенной кухне они с Павлом заканчивают обед.
П а в е л. Помыть посуду?
И р е н а. Нет. Хочешь кое-что посмотреть? В комнате под лампой белый конверт.
Павел идет в комнату, зажигает лампу, берет белый конверт. Открывает. Внутри несколько цветных фотографий большого формата. На фотографиях польские туристы у Папы Римского в Ватикане: торжественные, улыбающиеся; в центре — фигура в белом. Павел находит в толпе Ирену: она на всех – трех-четырех — снимках.
И р е н а. Узнаешь?
Стоит на пороге с тряпкой в руке.
П а в е л. Это когда ты мне привезла розовый пенал?
И р е н а. Да. Сегодня только получила от фотографа.
П а в е л. Узнаю... Он хороший?
И р е н а. Да... Очень.
П а в е л. Умный?
И р е н а. Да, умный.
П а в е л. Думаешь, он знает...
Ирена, не выпуская тряпки из рук, подходит к Павлу, садится, ждет, пока он не докончит вопрос.
П а в е л. ...зачем человек живет?
И р е н а. Знает.
П а в е л. Папа сказал... надо сделать что-то такое, чтобы тем, кто будет жить после нас, было лучше.
Ради этого человек живет. Но не у каждого получается.
И р е н а. Да... А может, не только ради этого...
П а в е л. Скажи... Папа твой брат?
И р е н а. Ты же знаешь.
П а в е л. А почему он не ходит в костел и не ездит к Папе, как ты?

И р е н а. Он давно уже, когда был только чуточку постарше тебя, говорил, что человек настолько умен, что всё может сам. Как бы в себе самом может все находить.
П а в е л. А разве это не так?
И р е н а. Человек многое может... Твой отец, например. Но мог бы еще больше, если б по своей воле кое от чего не отказался. Понимаешь?

8

Кшиштоф с Павлом заходят в лифт. Кшиштоф смотрит на свои электронные часы.
К ш и ш т о ф. Засекать время?
П а в е л. Старт.
Нажимает кнопку. Едут.
П а в е л. Папа... Ирена записала меня на религию...
К ш и ш т о ф. В какие дни?
П а в е л. По вторникам.
К ш и ш т о ф. Хорошо. Как раз у тебя нет английского.
Лифт останавливается.
П а в е л. Стоп!
К ш и ш т о ф. Не успел... Ты меня заговорил.
П а в е л. Ч-ч-черт!
Кшиштоф смеется.
К ш и ш т о ф. Собираешься изучать религию, а сам ругаешься?

9

Кшиштоф и Павел, замерзшие, снимают куртки, шарфы. Телефонный звонок. Павел уже в том возрасте, когда дети любят сами подходить к телефону. Бежит, как был, в одном ботинке.
П а в е л. Алло?
Г о л о с И р е н ы (за кадром). Ну что? Сказал?
П а в е л. Ara. (отцу) Это тетя.
К ш и ш т о ф (еще из коридора). Ну?
П а в е л. Спрашивает, разрешаешь ли ты?
К ш и ш т о ф. Что?
П а в е л. Ходить на религию.
Кшиштоф берет трубку.
К ш и ш т о ф. Не валяй дурака, Иренка! Пускай ходит, если хочет. Его дело.
Вешает трубку.
П а в е л. Я ставлю чай.
К ш и ш т о ф. Не забудь про меня.
Бросает взгляд на новый компьютер. С изумлением обнаруживает, что он включен и огромный экран излучает зеленоватый свет, заливающий полки, стол, весь этот современный хаос на столе: провода, распечатки, измерительные приборы.
К ш и ш т о ф. Павел! Ты включал компьютер?
П а в е л. Нет... Даже не дотрагивался.
Удивленно смотрит на большой компьютер. Отец и сын стоят неподвижно и глядят на экран, по которому начинают бегать черточки. Черточки складываются в надпись: «I'm ready».
К ш и ш т о ф. Наверно, я забыл выключить.
Выключает компьютер, экран гаснет.
П а в е л. Можно я...
К ш и ш т о ф. Он еще не готов.
Снова включает компьютер. Экран светится таким же зеленым светом.
П а в е л. Что он умеет?
К ш и ш т о ф. Много чего. Можешь задать ему вопрос на любом языке. По-польски тоже.
Павел выстукивает на клавиатуре вопрос.
П а в е л. Какое сегодня число?
Ответ появляется почти немедленно.
К о м п ь ю т е р. 3 December 1986, Wednesday, 337.
К ш и ш т о ф. Он знает календарь до трехтысячного года. Не уверен, что это нужно.
Павел выстукивает вопрос.
П а в е л. Ты умеешь играть в шахматы?
К о м п ь ю т е р. Yes (Отвечает мгновенно.)
П а в е л. Какие у меня завтра уроки?
К о м п ь ю т е р. I don't understand.
К ш и ш т о ф. Спроси, какие уроки у Павла. Он не различает людей. Пока...
Павел видоизменяет вопрос.
П а в е л. Какие завтра у Павла уроки?
Опять ответ появляется мгновенно.
К о м п ь ю т е р. Польский, польский, математика, история, физкультура, физкультура. 8.45-13.30.
Павел поворачивается к отцу.
П а в е л. Колоссально!
К ш и ш т о ф. Поглядим. Чайник кипит.
Действительно, из кухни доносится посвистывание чайника.

Павел уже в постели, отец открывает дверь.
К ш и ш т о ф. Спать. Уже половина десятого.
Павел отрывается от книги.
П а в е л. Ты смотрел, сколько градусов?
К ш и ш т о ф. Минус четырнадцать.
П а в е л. Папа...
К ш и ш т о ф. Подожди. Увидим, что будет завтра.
Гасит свет. Уже собирается закрыть дверь, когда мальчик спрашивает из темноты.
П а в е л. Думаешь, мама перед праздниками позвонит?
К ш и ш т о ф. Думаю, да. Спокойной ночи.

10

В университетской аудитории несколько десятков студентов. Кшиштоф заканчивает на доске сложный расчет, студенты записывают. Павел сидит в уголке, что-то рисует. Виннету и его сквау у костра, как живые. Кшиштоф заканчивает лекцию.
К ш и ш т о ф. Вот так это примерно выглядит. Конечно, я бы мог закончить раньше... (Подчеркивает на доске какое-то место в длинном ряду цифр.) Да жаль было. Вторая часть интереснее. Спасибо.
Подходит к Павлу.
К ш и ш т о ф. Пошли.
Рассматривает рисунки. Павел складывает листки, убирает в ранец. Подходит ассистент.
К ш и ш т о ф. Да, пан Кароль.
А с с и с т е н т. Меня пригласили принять участие в дискуссии... хочу, чтобы вы знали... это будет в костеле.
К ш и ш т о ф. На какую тему?
А с с и с т е н т. Наука и религия.
К ш и ш т о ф. Интересно.
А с с и с т е н т. Я ваш ассистент, а вы отвечаете за кафедру...
К ш и ш т о ф. За взгляды своих сотрудников я пока еще, слава Богу, не отвечаю.
Павел показывает на часы, Кшиштоф прощается с ассистентом.

11

В большом зале сеанс одновременной игры в шахматы. Десятка полтора столиков, между которыми расхаживает мастер или гроссмейстер. За одной доской Кшиштоф, над ним стоит Павел. Мастер переходит от столика к столику быстро, нигде особенно не задерживаясь. Павел внимательно следит за его движениями и манерой поведения. Мастер, не раздумывая, переставляет фигуру на доске Кшиштофа и идет дальше. Павел наклоняется к отцовскому уху.
П а в е л. Сделай рокировку. Поставишь ему шах ферзем.
К ш и ш т о ф. Это слишком просто. Он уже выиграл восемь партий.
П а в е л. Девять. Увидишь, он закроется ладьей, и конец.
Мастер снова приближается к их столику. Останавливается, и в эту минуту Кшиштоф делает рокировку. Мастер с удивлением смотрит на отца и сына. Опершись руками о столик, ненадолго задумывается, потом закрывается ладьей и отходит.
П а в е л. Говорил я, он по старинке играет. Проиграл.
Кшиштоф еще раз анализирует ситуацию.
К ш и ш т о ф. Факт.
Спокойно ждут мастера. Когда тот к ним возвращается, Кшиштоф передвигает своего, стоящего на восьмой линии, слона.

П а в е л. Мат.
М а с т е р. Действительно, мат.
Павел, счастливый, что есть сил прижимается к отцу.

12

Павел открывает дверь на балкон. За дверью стоит бутылка с водой — теперь уже со льдом. Стекло в нескольких местах треснуло. Павел собирает обледеневшие осколки и с торжеством вносит в комнату.
П а в е л. Гляди! Всего через час!
Стекло легко отделяется от льда. Павел выбрасывает осколки в мусорное ведро. В руке у него ледяная бутылка. Подходит к отцу.
П а в е л. Потрогай.
Кшиштоф проводит рукой по льду. Поверхность холодная, но гладкая, приятная на ощупь.
П а в е л. Здоровско.
К ш и ш т о ф. Здоровско. Положи в ванну.
П а в е л. На балкон. Посмотрим, что с ней будет.
К ш и ш т о ф. Ничего не будет. Растает, когда придет оттепель.
Павел выносит бутылку на балкон. Ставит на прежнее место. Кричит с балкона.
П а в е л: Чай тоже замерзнет?
К ш и ш т о ф. Тоже.
П а в е л. Я сделаю еще желтую из чая и красную. Добавлю краску.
К ш и ш т о ф. Валяй.
Павел возвращается в комнату и подходит к отцу, который возится с компьютером.
П а в е л. Посчитаем? Ты вчера сказал: завтра.
К ш и ш т о ф. Хорошо.
П а в е л. На этом?
К ш и ш т о ф. Нет, на обыкновенном. Этот еще ненадежный.
Усаживаются перед маленьким компьютером.
К ш и ш т о ф. Нельзя исходить из того, что мороз будет держаться все время. Самое большее ночь, предположим, десять часов. Это надо знать точно.
П а в е л. Где же мы узнаем?
К ш и ш т о ф. В институте метеорологии. Позвони и спроси температуру на поверхности почвы сегодня, вчера и позавчера.
Павел отыскивает в телефонной книге номер, поднимает трубку.
П а в е л. Здравствуйте, вы б не могли сказать температуру на поверхности почвы?.. Спасибо... а вчера и позавчера?.. Большое спасибо... Да, в Варшаве. Спасибо.
Записывает цифры на листочке и возвращается к Кшиштофу. Тот заслоняет экран рукой.
К ш и ш т о ф. Формула давления?
Павел молниеносно на память говорит формулу. Кшиштоф открывает экран — все правильно.
К ш и ш т о ф. Сколько градусов?
Павел читает по бумажке.
П а в е л. «С 19 часов — минус 17,4 градуса. Вчера было минус 16,8, а позавчера — минус 13,4». Кшиштоф вводит эти данные в компьютер. Быстро стучит по клавишам, машина считает. Через минуту на экране появляется результат.
П а в е л. Ну и что?
К ш и ш т о ф. Это прочность одного квадратного сантиметра льда. При условии, что по льду скользит человек в три раза тяжелее тебя.
П а в е л. Ребята уже несколько дней катаются. Надо мной все смеются.
К ш и ш т о ф. Завтра и ты пойдешь.
Павел бежит к балкону, открывает его, громко кричит.
П а в е л. Завтра я буду кататься!
К ш и ш т о ф. Павел!
П а в е л. Пусть знают! Завтра покатаемся! А дашь мне?
К ш и ш т о ф. Что?
П а в е л. Не притворяйся. То, что ты хочешь мне подарить на Рождество. От мамы и от себя.
К ш и ш т о ф. Что, например?
П а в е л. Думаешь, я не знаю?..
К ш и ш т о ф. И где же этот подарок?
П а в е л. У тебя в тахте.
Кшиштоф смеется. Еще раз проверяет полученные данные, поглядывая на бумажку, где Павел записал температуру. Результат тот же самый. В эту минуту в комнату входит Павел. Он как вырос на несколько сантиметров — за счет замечательных заграничных коньков. Неуклюже топает по полу.
К ш и ш т о ф. Ну как, ничего?
П а в е л. Фантастика!
К ш и ш т о ф. В кровать. Я пойду побегаю. Чтоб к моему возвращению спал!

13

Кшиштоф в тренировочном костюме и кроссовках бегает по освещенным дорожкам невдалеке от дома, Дорожки спускаются вниз, там темнее. Кшиштоф бежит в темноту. Одинокий фонарь на столбе освещает пруд. Кшиштоф спускается по невысокому склону, осторожно ступает на лед. Лед прочный.
Кшиштоф уже увереннее, делает несколько шагов, подпрыгивает. Притопывая, бежит на середину пруда. Всё в порядке. Разгоняется, скользит, кроссовки не очень подходящая обувь, но все-таки метров пятнадцать он проезжает. Сбоку то ли впадает в пруд, то ли из него вытекает речушка. В этом месте пруд не замерз. Лед начинает трещать, Кшиштоф подымается на берег и возвращается с палкой. Меряет глубину речки. Палка погружается в воду сантиметров на десять, может, чуть больше. Кшиштоф определяет глубину еще в двух или трех местах — везде одинаково мелко. С силой колотит по льду, но на поверхности пруда лед повсюду толстый, и разбить его удается только около речки. Наконец Кшиштоф отбрасывает палку, оборачивается.

На противоположном высоком берегу видит маленький костерок. Возле костра сидит мужчина в тулупе. У него молодое, задумчивое и одновременно улыбающееся лицо. С минуту мужчины смотрят друг на друга, затем Кшиштоф поворачивается и идет к дому.

14

В комнате Павла уже темно.
К ш и ш т о ф. Спишь?
Говорит тихо и слышит тихий ответ.
П а в е л. Нет. Посмотри, как сверкают.
Кшиштоф входит. Павел повесил свои новые коньки прямо над кроватью. Лезвия отражают свет уличного фонаря, и, когда Павел легонько до них дотрагивается, по стене пробегают узенькие лучики. Разговор ведется вполголоса.
К ш и ш т о ф. Я проверял лед.
П а в е л. Потому я и жду.
К ш и ш т о ф. Всё в порядке. Только обещай не подходить к этой речке. Она не замерзает. Пятнадцать метров, не ближе.
П а в е л. Пятнадцать метров. Хорошо.
К ш и ш т о ф. Там мелко, но зачем мокнуть? Где твой мишка?
Павел приоткрывает одеяло — мишка лежит рядом с ним на подушке.
П а в е л. Он уже спит.

15

Ясный солнечный день. Сверкающий лед. В замедленном темпе на лед въезжают новые коньки Павла, а затем и он сам. Плывет по льду. Вероятно, это происходит во сне, так как Павлу сопутствует музыка. Он несколько раз объезжает пруд, постепенно сужая круги, в центре которых стоит Оля. Вся эта картина, плавные движения, солнце, режущие лед коньки и лица Оли и Павла нереально прекрасны.

16

Кшиштоф сидит за столом, заваленным бумагами. О чем-то задумался. Еще слышна постепенно затихающая мелодия из предыдущей сцены. Темнеет, за окном сгущаются легкие сумерки ранней зимы. Кшиштоф зажигает лампу. Видит, что разложенные перед ним бумаги медленно начинают окрашиваться в синий цвет. С удивлением смотрит, как синева поглощает буквы, цифры, целые исписанные страницы. Только через минуту он понимает причину этого странного явления. Торопливо собирает бумаги и приподнимает стоящий на столе пузырек. Пузырек треснул, из него тоненькой темной струйкой вытекают чернила. Кшиштоф спасает, что может. Несет пузырек в мусорное ведро — по полу тянется темно-синий след. Кшиштоф весь перемазан чернилами. Слышит негромкий стук в дверь. Открывает: на пороге, явно робея, стоит девочка — маленькая, лет четырех.
Д е в о ч к а. Мама спрашивает, Павел дома?
Кшиштоф улыбается.
К ш и ш т о ф. Нет. А почему?..
Д е в о ч к а. Мама спрашивает. Не знаю.
Застеснявшись, убегает.

17

Кшиштоф смотрит ей вслед, пока она не скрывается за углом. В ванной пытается смыть чернила. На переносице у него темное пятно — вероятно, случайно коснулся лица грязной рукой. Сквозь шум воды пробивается пронзительный вой сирены. В жилой квартал сворачивает пожарная машина с синим мигающим фонарем на крыше, за ней — милицейский автомобиль и «скорая помощь». Кшиштоф растерянно смотрит на свои намыленные грязные руки. Из этого оцепенения, к которому, возможно, примешивается предчувствие беды, его вырывает телефонный звонок.
К ш и ш т о ф. Алло.
Г о л о с (за кадром). Добрый вечер, это Эва Езерская.
К ш и ш т о ф. Добрый вечер.
Г о л о с (за кадром). Павел дома? Марек еще не пришел...
К ш и ш т о ф. Простите, я вас не узнал... Нет, его еще нет. У него же... у них... английский. Который час?
Г о л о с (за кадром). Начало шестого. Пора б им вернуться.
К ш и ш т о ф. Сейчас придут.
Кшиштоф уже совершенно спокоен.
Г о л о с (за кадром). Что-то случилось.
К ш и ш т о ф. Что?
Г о л о с (за кадром). Сама не знаю. В нашем квартале что-то произошло. Я за ними схожу.
К ш и ш т о ф. Пускай Павел сразу идет домой.
Не слышит ответа — видно, Эва Езерская повесила трубку. С минуту стоит, не шевелясь, потом бежит в ванную, ополаскивает руки. Запихивает в полиэтиленовый мешок залитые чернилами листки и газеты, которыми он вытирал стол.

18

Последние метры, отделяющие его от соседнего дома, Кшиштоф преодолевает уже бегом. Машинально сжимает в руке мешок, совершенно о нем забыв. Несколько человек пробегают в разные стороны. С воем сирены проносится еще один милицейский автомобиль.

19

Кшиштоф, перепрыгивая сразу по нескольку ступенек, поднимается на третий этаж. Отыскивает нужную дверь, звонит, потом начинает стучать, все сильней и громче. В дверях появляется красивая растрепанная девушка в халате.
К ш и ш т о ф. Простите... Павел у вас?
Девушка улыбается, словно бы извиняясь.
Д е в у ш к а. Грипп... не смогла заниматься. Я их отпустила.
К ш и ш т о ф. В котором часу?
Д е в у ш к а. В четыре, сразу как пришли.
Внизу около лифта стоит Эва Езерская — элегантная дама лет сорока. Она жмет на кнопку и, не в силах дождаться лифта, колотит в дверь шахты кулаком. Кшиштоф подходит к ней.
К ш и ш т о ф. Нету их там. Она заболела.
Езерская бледнеет и прислоняется спиной к стене. На лбу у нее капельки пота. Кшиштоф хочет ее поддержать и с изумлением замечает у себя в руке мешок. Эва Езерская говорит, отчасти обращаясь к этому полиэтиленовому мешку.
Е з е р с к а я. Лед на пруду провалился.
К ш и ш т о ф. Этого не может быть.
Е з е р с к а я. Провалился. Провалился.
К ш и ш т о ф. Послушайте... Он не мог провалиться.
Е з е р с к а я. Да, да... провалился.
Дверь лифтра открывается, выходит Оля.
К ш и ш т о ф. Ты не видела Павла?
О л я. Видела... в школе. Мы разговаривали. Он рассказал мне свой сон.

20

Кшиштоф вбегает к себе в подъезд. Там никого нет. Кшиштоф закрывает глаза и беззвучно считает до двадцати. Потом медленно нажимает кнопку лифта и терпеливо, словно ничего не случилось, ждет. В лифте стоит еще некоторое время, не закрывая дверей, потому что увидел медленно бредущего старичка. Старичок нажимает кнопку второго этажа, окидывает Кшиштофа строгим взглядом. На своем этаже неуклюже выходит из лифта. Кшиштоф так же спокойно ждет, затем нажимает свою кнопку. Лифт приходит в движение. Видно, что Кшиштоф решил действовать рационально.

21

Кшиштоф открывает дверь и с порога зовет.
К ш и ш т о ф. Павел? Павел!
В его голосе надежда на то, что сейчас этому кошмару придет конец, но в доме царит тишина. Кшиштоф во второй раз замечает в своей руке дурацкий мешок. С внезапной яростью швыряет его в угол и успокаивается. Идет в комнату сына. Возле кровати висят коньки. Именно их Кшиштоф хотел увидеть. Вздыхает с облегчением. Идет к телефону, набирает номер.
К ш и ш т о ф. Ирена?
И р е н а (за кадром). Да.
К ш и ш т о ф. Павел тебе не звонил?
И р е н а (за кадром). Когда?
К ш и ш т о ф. Сейчас.
И р е н а (за кадром). Звонил около двух, после школы. Я хотела, чтоб он приехал пообедать, но у него был английский.
К ш и ш т о ф. Не было у него английского, в том-то и дело.
И р е н а (за кадром). Так где же он?
К ш и ш т о ф. Не знаю. Его нет.
И р е н а (за кадром). Что-то случилось?
К ш и ш т о ф. Не знаю. У меня разлились чернила.
И р е н а (за кадром). Что?
К ш и ш т о ф. Ничего. Пузырек ни с того, ни с сего лопнул. Чернила вылились.
И р е н а (за кадром). Я про Павла...
К ш и ш т о ф. Его нет. Тут, кажется, лед провалился. На нашем пруду.
И р е н а (за кадром). Я еду к тебе.
Кшиштоф вешает трубку. В комнате Павла находит на столике аппарат «уоки-токи». Засовывает его в карман. В маленькой комнате, заваленной разнообразными спортивными принадлежностями — гантелями, небольшими штангами, эспандерами и т. п.— снимает со стены велосипед, берет насос и начинает накачивать колесо.

22

Серые сумерки. Кшиштоф медленно едет вдоль домов. На фоне почти зимнего пейзажа человек на велосипеде выглядит странно. Время от времени Кшиштоф останавливается, вытаскивает «уоки-токи», говорит негромко.
К ш и ш т о ф. Павел, прием.
Переговорное устройство молчит. Кшиштоф садится на велосипед и — уже без «уоки-токи» — кричит. К ш и ш т о ф. Павел!
Некоторые дома он неторопливо объезжает со всех сторон, поминутно останавливаясь и тихо повторяя позывные. Потом просто кричит — все громче и громче. На балкон одного из домов выходит человек.
Ч е л о в е к. Эй, на велосипеде, вы меня?
Кшиштоф останавливается, с трудом определяет, откуда доносится веселый голос.
К ш и ш т о ф. Нет.
Ч е л о в е к. Я Павел.
Перегибается через перила, готовый продолжить шутливый разговор, но Кшиштоф сворачивает к недалекому редкому лесочку. Едет по пустым дорожкам среди безлистных деревьев. Приближается к детскому городку в виде индейской деревни. Отыскивает бревенчатый вигвам. Входит — внутри пусто, темно. Видит консервную банку, полную окурков. Перебирает окурки, проверяя, не теплые ли они. Ставит банку в проем стены — на фоне неба она, как на экране. Над банкой вьется тоненькая струйка дыма. Кшиштоф садится на стол, говорит в «уоки-токи».
К ш и ш т о ф. Павел, прием. Павел, я знаю, ты здесь. Отвечай. Павел!

23

В комнате Павла, на кровати, спрятавшись за мишкой, лежит второй аппарат «уоки-токи». Из него раздаются монотонные призывы Кшиштофа.
К ш и ш т о ф . Павел, я знаю, ты здесь. Отзовись, Павел!
Слова неприятно звучат в пустой квартире.

24

Кшиштоф на велосипеде подъезжает к пруду. Пруд освещен прожекторами пожарных машин. Пожарники, стоя на кое-где уцелевшем льду, шарят по дну длинными баграми. Там, где льда нет, багры полностью уходят под воду. Другие пожарники пытаются делать то же самое с противоположного высокого берега — там лед раскололся прямо у кромки. Толпа молча за ними наблюдает. Подъезжает большой грузовик с лодкой; несколько мужчин помогают ее снимать. Все взгляды прикованы к баграм. Милиционеры стараются оттеснить стоящих рядом с грузовиком людей, освобождая проход для пожарных с лодкой. Какая-то женщина в домашнем халате, не обращая внимания на призывы милиции, как загипнотизированная, смотрит на мелькающие под водой багры. Кшиштоф кладет на землю велосипед, мужчина впереди него оборачивается.
М у ж ч и н а. Спустили, сволочи, горячую воду.
К ш и ш т о ф. Что вы сказали?
М у ж ч и н а. С теплостанции.
К ш и ш т о ф. Что?
М у ж ч и н а. Горячую воду с теплостанции ночью спустили. Сволочи.
К ш и ш т о ф. Сволочи.
Он не совсем понимает, что говорит, зато понимает, что произошло и почему его подвели расчеты.
К ш и ш т о ф. Знаете, я рассчитал прочность льда. По формуле. Получилось на квадратный сантиметр...
М у ж ч и н а. Управы на них нету.
К ш и ш т о ф. Да. Случайность, он этого не мог учесть.
М у ж ч и н а. Кто?
Кшиштоф отвечает что-то шепотом, мужчина его не слышит. К стоящей на берегу женщине в халате подходит маленький мальчик. Женщина его не замечает. Мальчик просовывает пальцы в ее ладонь. Женщина в таком состоянии, что и этого не чувствует. Мальчик тянет ее назад, она упирается, конец понимает, что держит кого-то за руку. Хочет удостовериться, что ей это не кажется.
Свободной рукой, как слепая, проводит по голове мальчика, узнает знакомую форму, но боится поверить.
Ж е н щ и н а. Яцек?..
Я ц е к. Да, мама.
Ж е н щ и н а. Яцек.
Обнимает мальчика, отчаянно прижимает к себе.
Ж е н щ и н а. Яцек, сынок. Яцек, сынок... Где ты был, сыночек?..
Я ц е к. Мы играли в индейцев.
Женщина поднимает ребенка. Уходит с ним. Следом идет мужчина, несет пальто своей жены. Пожарные в лодке тщательно, метр за метром, обшаривают пруд. Кричат что-то, и их товарищи с берега направляют на лодку прожекторы, ведут ее. Стоящие на берегу машины тоже зажигают фары. Прудик теперь напоминает театральную сцену. Кшиштоф оглядывается. Там же, где прошлой ночью, видит горящий костер. У костра, будто даже не поменяв позы, сидит вчерашний молодой человек. Кшиштофу кажется, что тот на него смотрит; возможно, ему померещилось. Слышит за спиной голос.
О л я. Извините...
Кшиштоф оборачивается. Оля стоит рядом — серьезная, взрослая.
О л я. Павел обещал мне вечером позвонить... Вы меня помните?
К ш и ш т о ф. Да.
Оля. Этот мальчик может что-нибудь знать,
К ш и ш т о ф. Какой мальчик?
О л я. Этот, маленький... Яцек.
Кшиштоф наконец понял, о чем она говорит. Бежит в сторону домов. Догоняет женщину с Яцеком
На руках и шагающего за ними мужчину перед самым подъездом. Трогает мальчика за плечо. Мальчуган оборачивается. Женщина, что-то почувствовав, останавливается. Мальчик долго смотрит на Кшиштофа, в конце концов отвечает на незаданный вопрос.
Я ц е к. Павла с нами не было.

25

В щели между смыкающимися дверями лифта Кшиштоф видит Яцека, который хочет еще что-то ему сказать.
Я ц е к. Павел...
Двери закрываются, Кшиштоф не понял, что хотел сказать Яцек, лифт уезжает. Кшиштоф бежит по лестнице, поднимается на нужный этаж одновременно с лифтом. Женщина с Яцеком на руках, выйдя из лифта, проходит мимо, но мальчик изо всех сил вцепляется в перила. Теперь его лицо на уровне лица Кшиштофа.
Я ц е к. Он катался на пруду. С Мареком и еще каким-то мальчиком. Они катались. Втроем...
Рука Кшиштофа невольно начинает ритмично постукивать по перилам, за которые еще минуту назад Яцек. Его лицо постепенно превращается в застывшую маску. Где-то хлопает дверь, слышен собачий лай, по радио передают музыку. Кшиштоф не шевелится.

26

С таким же застывшим лицом Кшиштоф сидит в большой комнате. Тихо. Внезапно одна его щека окрашивается в зеленый цвет. Кшиштоф не обращает на это внимания. Зеленый цвет становится всё интенсивнее. До Кшиштофа наконец доходит, что появился какой-то новый источник света. Он
поворачивает голову. Огромный экран его компьютера ярко светится в темноте. Кшиштоф тупо на него смотрит. По экрану пробегает линия, минуту спустя появляется надпись.
К о м п ь ю т е р. I’m ready.
Кшиштоф разжимает кулаки, кладет пальцы на клавиатуру. Медленно, по буквам, выстукивает.
К ш и ш т о ф. Ты есть?
Компьютер, хотя Кшиштоф сразу же нажал кнопку «ответ», задумывается; надпись появляется только через минуту.
К о м п ь ю т е р. Repeat again.
К ш и ш т о ф. Я спрашиваю: ты есть?
Компьютер молчит. Кшиштоф давит на клавишу, просит ответить, но экран только светится ярко-зеленым светом. Тогда Кшиштоф снова медленно набирает букву за буквой.
К ш и ш т о ф. Что делать?
Надпись какое-то время остается на экране, потом зеленый свет становится ярче и буквы исчезают. Кшиштоф выстукивает очередной вопрос.
К ш и ш т о ф. Почему?
Буквы, как и прежде, растворяются в зеленом. Пальцы Кшиштофа бегают по клавиатуре.
К ш и ш т о ф. Зачем тебе маленький мальчик?
Надпись не исчезает. Кшиштоф добавляет следующую фразу.
К ш и ш т о ф. Послушай. Зачем тебе маленький мальчик? Я хочу понять...
Нажимает кнопку «ответ», буквы исчезают. Продолжает писать.

К ш и ш т о ф. Если ты есть, дай знак.
Надпись не исчезает. Кшиштоф убирает начало фразы. Буквы поочередно стираются, остается только
ЗНАК
Кшиштоф нажимает клавишу х2. Надпись становится вдвое больше. Ударяет по той же клавише еще несколько раз, пока надпись не заполняет весь экран.
ЗНАК
Нажимает кнопку с надписью answer. Компьютер немедленно отвечает.
К о м п ь ю т е р. Признак. Предсказание. След. Символ.
Кшиштоф пишет.
К ш и ш т о ф. Свет.
К о м п ь ю т е р. Солнце. Луч. Огонь. Свеча.
Теперь компьютер отвечает быстро. Кшиштоф пишет.
К ш и ш т о ф. Свеча.
К о м п ь ю т е р. Символ. Церковь. Крест.
Кшиштоф продолжает писать.
К ш и ш т о ф. Смысл. Надежда.
Компьютер снова минуту молчит. Потом появляются буквы.
OUT OF MEMORY
Кшиштоф выключает компьютер. Зеленый свет меркнет, на мониторе остается только маленькая точечка.
К ш и ш т о ф. Out of memory. За пределами памяти...

27

На краю жилого квартала возводится новый костел. Огромная темная глыба. Силуэт современный, даже экстравагантный. Кшиштоф, прежде чем войти, нерешительно стоит у входа. Отыскивает дорогу в подвальную часть — она уже готова, там проводятся богослужения.

28

Стены в подземной части костела неоштукатурены, кое-где видны остатки опалубки. Слабые голые лампочки. Временный алтарь. На алтаре святой образ, обрамленный досками, на которых стоят цветы и свечи. Когда Кшиштоф входит, ксендз поднимает голову. Он сидит в исповедальне, и проникающий через решетку свет делит его лицо на светлые и темные квадраты. Кшиштоф не помнит, как надо себя вести в костеле. Идет к алтарю. На полпути приостанавливается, будто хочет преклонить колено, но не делает этого. Неоструганная доска, у которой прихожане, вероятно, принимают причастие, весьма условно отделяет алтарь от остального помещения.
Кшиштоф видит несколько незажженных свечей в ветвистом подсвечнике. Берет одну. Ксендз спокойно за ним наблюдает. Кшиштоф шарит в карманах в поисках спичек. Не находит. Стоит со свечой в руке. Почувствовав чье-то присутствие, оборачивается, подходит к исповедальне, открывает дверцу. Ксендз держит в руке спичечный коробок. Молча протягивает его Кшиштофу, тот возвращается к алтарю, зажигает свечу, наклоняет ее и смотрит, как капли стеарина падают на неоструганную доску, образуя маленькую башенку. Укрепляет свечу, ждет, пока стеарин застынет. Пламя свечи колеблется, чуть было не гаснет — возможно, где-то открылась дверь. Кшиштоф загораживает свечу ладонями, ждет, пока она вновь не разгорится, и — с вытянутыми вперед руками — пятится, готовый — если свечка начнет гаснуть — вернуться. Опускает руки только у самой двери. Свеча горит ясным чистым пламенем.


29

Уже издалека Кшиштоф слышит женский плач и истошный, заглушающий все прочие звуки вопль, С серередины пруда к берегу направляется лодка. На берегу уже стоят носилки. Кшиштоф проходит мимо Эвы Езерской; она поворачивает к нему лицо с открытым, беззвучно кричащим ртом. Кшиштоф протискивается к воде. Шум и крики стихают. Лодка подплывает к берегу. В ней лежат три мокрых маленьких - как будто еще меньше, чем при жизни,— мальчишечьих тела. Кшиштоф обо что-то спотыкается. Это его велосипед — втоптанный в грязь, с погнутыми колесами. Пожарные перекладывают тела детей на носилки. Кшиштоф смотрит на спокойное лицо сына. У Павла на закрытых глазах очки. Когда пожарники кладут мальчика на носилки, над ним наклоняется Ирена и застегивает наполовину съехавшуюся молнию на куртке. Потом быстро чертит на лбу Павла маленький знак креста. Молодой человек в тулупе, которого Кшиштоф уже дважды видел у костра, проходит рядом; миновав носилки и стоящую возле них на коленях Ирену, он медленно удаляется за пределы освещенного круга.

30

Кшиштоф снова вбегает в костел. Свеча перед алтарем горит ясным ровным пламенем. Кшиштоф подходит к отделяющей его от алтаря доске, напряженно всматривается в святой образ, потом с размаху, что есть силы, сверху ударяет кулаком по горящей свече. По бетонному подземелью раскатывается гулкое эхо. Дрожит алтарь, дрожат обрамляющие его некрашеные деревянные доски. Свечи над алтарем падают, капли стеарина скатываются по лицу на иконе. Ксендз выходит из исповедальни, опускается на колени на бетонный пол, молитвенно складывает руки. Кшиштоф подходит к бетонному — как и всё здесь — сосуду со святой водой. Опускает в сосуд руку. Натыкается на ледяную корку, которой покрылась вода. Достает кусочек освященного льда, прикладывает к лицу. Между пальцами струйка — воды? слез? Последние капли стеарина с погасшей свечи застывают на иконе. Ксендз глубоко погружен в молитву.
Кшиштоф невнятно бормочет какие-то слова; лишь через минуту мы начинаем понимать, что он говорит:

...кем...
...с кем...
...кем гово...
...с кем гово...
...с кем говорить?
...с кем говорить?
...с кем?


Перевод с польского Ксении Старосельской

No comments: