Wednesday, 17 December 2008

"Декалог". Фильм десятый / Kieslowski, "Decalogue Ten", screen script

Фильм в журнале // Искусство кино, №12, 1993
Сканирование и spellcheck - Е. Кузьмина


Авторы сценария Кшиштоф Кесьлёвский, Кшиштоф Песевич.
Режиссер Кшиштоф Кесьлёвский.
Оператор Яцек Блавут.
Художник Халина Добровольска.
Композитор Збигнев Прейснер.
В ролях: Ежи Штур /Jerzy Stuhr (Ежи), Збигнев Замаховский /Zbigniew Zamachowski (Артур).
Польское ТВ, Sender Freies Berlin. 1988-1989.


1

Весна. Ранняя — кое-где еще лежит снег, но уже пригревает солнце и по просохшим дорожкам вокруг дома гуляют матери с детскими колясками. На застекленной двери подъезда объявление в траурной рамке, сообщающее о смерти кого-то из жильцов. Маленькая однокомнатная квартирка. Одну стену целиком занимают железные шкафы, запертые на внушительные замки. Никаких ковров, салфеток, домашних растений. Только эти шкафы, большой стол да у окна кровать с табуретом, заменяющим ночной столик. И еще аквариум, в котором брюхом вверх плавают большие красные рыбки.


2

Кладбище: ровное и пустынное. Мы становимся свидетелями торжественных похорон. Нас не интересуют ни стандартные подробности обряда, ни некоторый автоматизм происходящего. Маленького роста толстяк в сером костюме держит в руке листок с заранее приготовленной речью, но, видимо, хорошо знает, чтó хочет сказать, поскольку даже не заглядывает в свою шпаргалку. Мы будем называть его «Председатель» — как вскоре выяснится, не без оснований.
П р е д с е д а т е л ь. ...родных, работу по профессии, а, возможно, и чувства принес в жертву своей благородной страсти. Кто сейчас скажет, какого ему это стоило труда, каких лишений? Когда Корень — так мы его звали в память об оккупационном прошлом — узнавал, что может пополнить коллекцию недостающим экземпляром, его ничто не могло удержать. Ни тяготы поездки, ни расходы, ни время, которое предстояло потратить. Корень все бросал и летел осуществлять свою мечту, удовлетворять свое — в нашем кругу я не побоюсь этого слова — вожделение.
Возле самого гроба двое мужчин. Один одет с присущей солидному инженеру элегантностью: видно, что, хотя он уже немалого добился сам, еще многое у него впереди. Второй — на несколько лет моложе первого — полная его противоположность: на нем зеленая военная куртка и высокие башмаки на шнурках; длинные светлые волосы падают на небрежно повязанный шарф; взгляд живой, умный, быть может, слегка отсутствующий. Это сыновья покойно — больше родственников на кладбище нет. Братья выделяются среди остальных участников похорон: во-первых, стоят ближе всех к гробу, во-вторых, намного моложе других.
Несмотря на серьезное выражение лиц, непохожи на скорбящих, потрясенных неожиданной потерей сыновей. Председатель в завершение своей речи обращается к ним.
П р е д с е д а т е л ь. Позвольте, прощаясь с нашим выдающимся коллегой, обладателем одиннадцати международных золотых медалей и участником многочисленных выставок, выразить родным искреннее сочувствие и предложить помощь, если понадобится. От имени руководства Польского союза филателистов, от имени друзей и конкурентов и от своего имени склоняю голову над этим гробом. Прощай, Корень.
Могильщики, с нетерпением дожидавшиеся конца речи, принимаются за работу. Перед Ежи и Артуром выстраивается очередь желающих выразить соболезнование.

3

Артур и Ежи не могут найти нужный дом среди одинаковых бетонных коробок микрорайона.
Е ж и. Я тут был... несколько лет назад... восьмой этаж, это я знаю точно.
Стоят в растерянности. Артур замечает траурное объявление на дверях подъезда. Идут к дому.

4

Ключей — пять, замочных скважин — четыре и еще висячий замок. Братья подбирают ключи. Легче всего пошло дело с висячим замком — тут сомнений нет. Когда они его открывают, с грохотом падает железный засов. С другими ключами разобраться сложнее.
А р т у р. Смотри-ка, жесть...
Действительно: дверь обита толстым прочным листом жести. Братья возятся с ключами.
Е ж и. Отец сам открывал, когда я тут был...
Артур отпирает верхний — почти у самой притолоки — замок. Из одного ключа, похожего на длинный гвоздь, пришлось сначала выдвинуть острие — неудивительно, что ни в какие другие отверстия он не влезал. В верхнее же — маленькое и едва заметное — входит свободно; щелчок — и замок открыт. Остаются еще три, но с ними справиться проще: один открывается нормально, в левую сторону, другой — чтобы запутать злоумышленников — в правую, к третьему подходит плоский английский ключ. Ручка долго не хочет поворачиваться; наконец, дверь поддалась, но тут же раздается пронзительный вой — сработала сигнализация. Братья поспешно захлопывают дверь, однако вой не прекращается. Сверху бегом спускается сосед в элегантной рубашке с галстуком и домашних шлепанцах.
С о с е д. В чем дело?..
Е ж и. Мы — сыновья...
Приходится кричать — вой заглушает слова. Сосед вбегает в квартиру. В крохотной прихожей висит на гвозде зеркальце; гвоздь оказывается выключателем. Вой стихает. Сосед, подойдя к двери, загораживает вход.
С о с е д. Попрошу документы.
Ежи вынимает удостоверение личности. Сосед внимательно его изучает.
А р т у р. Я с собой не ношу... Я — брат.
Е ж и. Да, брат.
Сосед сравнивает лицо Ежи с фото на документе: более или менее похож; фамилия и имя отца тоже сходятся.
С о с е д. Документики при себе надо носить. Да и у вас уже просрочено, не мешало бы: поменять.
Возвращает Ежи удостоверение, протягивает руку.
С о с е д. Искренне сочувствую.
Е ж и. Спасибо.
Сосед, оглядываясь, поднимается на один пролет. Братья с некоторой опаской входят в квартиру.

5

Е ж и. Черт.
Квартира нам уже знакома. Комната с железными шкафами, узкая, покрытая одеялом кровать. Табурет, кухня со старым холодильником и солью в баночке, ванная, выкрашенная масляной краской. Братья, неприятно удивленные, обходят крохотную квартирку. Задерживаются возле аквариума с дохлыми рыбами.
Е ж и. От голода. Надо выбросить.
Пытаются поднять аквариум, но он очень тяжелый.
Е ж и. Принеси дуршлаг.
Артур идет в кухню, возвращается с дуршлагом. Вылавливает рыбок; большого труда это не составляет, только одна упорно ускользает; наконец, и она оказывается в дуршлаге. Артур несет капающий дуршлаг в уборную, выбрасывает рыб, спускает воду, рыбки исчезают. Ежи стоит посреди комнаты, принюхивается.
Е ж и. Воняет.
А р т у р. Воняет, точно.
Подходит к окну, дергает задвижку, но окно и не думает открываться. Ежи пытается сделать то же самое с балконной дверью — безрезультатно. Обнаруживает гвозди в оконных рамах.
Е ж и. Наглухо заколочены.
А р т у р. Зачем?
Е ж и. А зачем сигнализация? Замки? Засов? Ты что, старика не знал?
А р т у р. Не так, чтобы очень...
Е ж и. Вон он как проветривал...
В одно из окон встроен большой кондиционер. Артур прикладывает к нему ухо.
А р т у р. Эйр-кондишн. Даже работает.
Ежи разглядывает термометры в кондиционере.
Е ж и. Поддерживает постоянную температуру. И влажность.
Братья находят в связке ключи от висячих замков на шкафах. Отпирают их, отодвигают блокирующие дверцы засовы. В шкафах аккуратно расставлены кляссеры. На отдельной полке специальные принадлежности: лупы, пинцеты и т. д. Рядом полка с каталогами и филателистическими журналами со всего мира. Особняком лежат одиннадцать золотых медалей, полученных отцом на международных выставках.

Е ж и. Надо будет все это продать. Ты хоть чего-нибудь смыслишь?
Артур мотает головой: ничегошеньки.
А р т у р. Морозилку купишь или новый телевизор?
Е ж и. Это уже есть. Может быть, видик. Если хватит...
Артур распрямляется.
А р т у р. А я промотаю... все до гроша, сколько бы ни было.
Щелкает себя по горлу — жест вполне однозначный.
А р т у р. Выпить бы... как ты думаешь, у отца найдется?
Ежи открывает холодильник, обнаруживает бутылку с остатками водки на донышке.
Е ж и. Я — нет. У меня еще дела.
Артур разливает водку поровну, стараясь не пролить ни капли.
А р т у р. Даже по полста не получилось... За отца. Хоп!
Ежи поднимает рюмку, отхлебывает глоточек. Артур выпивает залпом, одобрительно кивает: холодная. Братья садятся.
А р т у р. На сколько это потянет?
Е ж и. Понятия не имею. Марки теперь дорогие... тысяч на двести, может, а то и на полмиллиона...
Допивает водку. Начинает вынимать из шкафов кляссеры и, бросая их на стол, перечисляет.
Е ж и. Загубленная жизнь матери. Хреновая жратва. Штаны в заплатах.
А р т у р. Прекрати.
Е ж и. А ты знаешь, что его не в чем было похоронить? Я дал свой костюм...
Артур открывает первый попавшийся кляссер.
А р т у р. Откуда такое берется... желание обязательно что-то иметь? Ты должен знать... Сам любишь вещи.
Е ж и. Я? Я вещами пользуюсь, люблю удобства. А отец... я его никогда не понимал.
Артур усмехается.
А р т у р. Это, видать, консервирует. Удобства... Мы с тобой два года не виделись...
Е ж и. И что?
А р т у р. Ты ни капельки не изменился. Даже костюм тот же.
Е ж и. Нет, костюм новый. Мне нравится этот цвет. Неужели два года?
А р т у р. Ты за меня поручился в январе... больше двух. Я еще с тех пор тебе должен двадцать кусков. Теперь отдам... И что же ты поделывал?
Е ж и. Был в Ливии, строил... тебе это интересно?
А р т у р. Не особенно.
Е ж и. Кое-что заработал. Сменил квартиру. Опять собираюсь ехать, машину куплю. Скучно все это, ты прав.
Артур с любопытством поглядывает на брата. Такие горькие слова он от него не ожидал услышать.
А р т у р. Стареешь?
Е ж и. Нет. Я могу иметь все, что захочу. А какой толк? Мой малый... помнишь его? Ему на это плевать. Гордится, что с тобой на ты. Хвастается твоим фото с автографом — первый человек в школе.
Артур смущенно улыбается.
А р т у р. Я думал, только девчонки так...
Е ж и. Ребята тоже.
А р т у р. Я тебе дам для него пластинку. Ни у кого еще нет — пробный экземпляр.
Ежи кивает, Артур улыбается, им хорошо вместе.
А р т у р. Вспоминаются старые времена... ну что, выпьем?
Ежи смотрит на часы, что-то прикидывает в уме.
Е ж и. Давай. Сбегаешь?
Артур надевает куртку, проверяет, есть ли у него деньги, уходит, но с порога возвращается.
А р т у р. До семи, ладно? Потом ты меня выставляешь. В восемь мы играем в «Ривьере».
Ежи начинает разбирать стоящий в нише шкаф, но тут раздается звонок в дверь.
Е ж и. Заходи!
Звонок повторяется. Ежи открывает дверь. На площадке человек неопределенного возраста.
Е ж и. Да?
Человек вежливо кланяется.
Ч е л о в е к. Бромский.
Е ж и. Слушаю вас...
Б р омский. Можно?
Ежи отодвигается, пропуская гостя в квартиру. Тот протягивает руку. Рука влажная. Улыбается — располагающей, как ему кажется, улыбкой.
Б р о м с к и й. Вы — сын...
Е ж и. Сын.
Б р о м с к и й. У меня к вам дело.
Ежи, проверив, не идет ли Артур, закрывает дверь. Вводит гостя в комнату. Тот с интересом поглядывает на разбросанные по столу кляссеры.
Б р о м с к и й. Ликвидируете?
Е ж и. Вы по какому-то делу?
Б р о м с к и й. Совершенно верно. Я понимаю, момент неподходящий, но дело есть дело...
Е ж и. Валяйте.
Гость ежеминутно улыбается — может быть, это нервный тик.
Б р о м с к и й. Вы, наверно, меня видели: я был на кладбище...
Е ж и. Что вас интересует?
Гость лезет в карман, достает какую-то бумагу, расправляет ее, снова складывает.
Б р о м с к и й. Неловко как-то... Ваш отец... понимаете, здесь... срок истекает через несколько дней... он мне задолжал двести двадцать тысяч.
Подсовывает Ежи бумагу. Ежи читает. Подпись, похоже, в самом деле отцовская.
Е ж и. Я не знал...
Б р о м с к и й. Я понимаю, расходы на похороны...
Е ж и. Да уж.
Б р о м с к и й. Вот именно... Я бы мог, если позволите... подыскать какой-нибудь эквивалент... меньше хлопот...
Указывает на лежащие на столе кляссеры. Ежи стоит между ним и столом. Пишет на обороте расписки номер телефона. Отдает листок Бромскому.
Е ж и. Позвоните дней через пять. Я постараюсь достать деньги.
Б р о м с к и й. Большое спасибо, иначе бы пришлось к адвокату... если не ошибаюсь, вы пока не собираетесь расставаться с коллекцией? В случае чего... может, вам понадобится совет или консультация...
В комнату, с победоносным видом размахивая бутылкой, входит Артур.
Б р о м с к и й. Я понимаю... У вас есть основания... я бы сам в такой ситуации...
Неловкое молчание. Наконец гость раскланивается и уходит.
Е ж и. Папа был ему должен двести двадцать тысяч. Пока... этот явился первым.
Артур ставит бутылку на стол, видит вещи, которые Ежи вынул из шкафа, перелистывает газетные вырезки.
Е ж и. Он собирал все, что о тебе писали.
А р т у р. А я думал, он забыл, как меня зовут.
Е ж и. Холодильник и кровать с матрасом я бы взял, пригодятся на даче. Остальное твое... Согласен?
Артур просматривает вырезки. На каждой сверху аккуратно написано число и название газеты или журнала. Ежи не уверен, одобряет ли Артур предложенный им раздел имущества.
Е ж и. Согласен?
А р т у р. Согласен, согласен... Я как-то задумался... почему между нами такая разница в возрасте?
Е ж и. Я родился до сорок девятого, ты — после пятьдесят шестого. В промежутке он сидел.
А р т у р. Точно. А я не догадался.
Открывает бутылку, разливает.
А р т у р. Ты с ним об этом когда-нибудь говорил?
Е ж и. Я был слишком маленький. А потом... случай не подворачивался. Он был в АК [Армия Крайова — действовавшая во время войны подпольная организация, подчинявшаяся лондонскому эмигрантскому правительству], где-то в руководстве... Помню, как он вернулся. Мы все загорелые, а он бледный. Мать за неделю начала готовить праздничный обед. Взяла у соседей скатерть, накрахмалила, раздобыла какие-то ножи, вилки. Накрыла на стол; он подошел, посмотрел и сказал: «Ах, вы тут на белых скатертях ели...» Ушел в свою комнату, и все... Мы с ним виделись иногда... он улыбался. Примерно в 58-м получил от товарища по восстанию письмо. Пришел на кухню и отклеил над паром марку. Долго разглядывал. Стоял и смотрел...
А р т у р. И тогда это началось?
Ежи. Кажется. Раньше он о марках представления не имел. И с тех пор как отрезало: ни мать его не интересовала, ни я... потом ты...
А р т у р. Со скатертью отличная история... Теперь это не в моде, а вообще-то можно бы написать песню.
Е ж и. А что теперь в моде?
А р т у р. Ерунда. Помню... тебе купили велосипед... голубой...
Е ж и. Отец получил наследство... его брат перед войной уехал в Америку и там умер. Матери купили часы, а мне — велосипед... Остальное отец истратил. Мать никогда не говорила, сколько им перепало, но уж пара тысяч долларов наверняка. У меня не было башмаков, но зато был велосипед. Мать продала часы на жратву... а он покупал марки. Ничего его больше не интересовало... ничего на свете.
Артур поднимает рюмку.
А р т у р. Нравится он мне...
Е ж и. Кто?
А р т у р. Старик наш. Таким простым способом отключился... без травки, без спиртного, без уколов...
Пьют.
Е ж и. Еще неизвестно, что лучше.
А р т у р. Брось. Что делаем с квартирой? Я тут прописан, хотя ни разу не был...
Е жи. Квартира государственная. Не знаю, удастся ли что-нибудь... выкупить, продать... Ты бы хотел здесь жить?
А р т у р. Когда-нибудь...
Артур снова наливает. Пьют. Ежи морщится.
Е ж и. Мерзость.
А р т у р. Можно привыкнуть. Ну, еще раз за отца. Черт, я совсем его не знал. Что имеешь, не хранишь...
Е ж и. Пока мы имеем минус двести двадцать тысяч.
Берет несколько лежащих с краю кляссеров, просматривает.
Е ж и. У них есть такая биржа... кажется, в школе на улице Рады Народовой. Может, попробуешь?
Марки в кляссерах разложены свободно. Иногда по одной на странице, иногда по нескольку — профанам порядок их расположения непонятен. Ежи пододвигает кляссеры к Артуру.
А р т у р. Твой малыш не собирает?
Е ж и. Так, балуется. Какие-то самолеты.
Артур задерживает взгляд на одной из страниц.
А р т у р. Возьми для него эти. Три воздушных шара... нет, цеппелины, наверно, серия. (Читает.) Polarfahrt. Пусть будет память о дедушке.
Извлекает из-под целлофана три марки с цеппелинами разных цветов: синий, красный коричневый. Цвета неяркие, спокойные, словно выгоревшие.
А р т у р. Красивые. Соревнования, что ли? Тридцать первый год.

6

К микрорайону, застроенному одинаковыми односемейными домиками, подъезжает такси. Ежи выходит, Артур высовывается из машины. Братья не пьяны, может, только говорят чуть громче обычного — не исключено, что им просто мешает шум мотора.
А р т у р. Здесь?
Е ж и. Да.
А р т у р. Симпатично. Скажи малышу, что за мной пластинка.
Е ж и. Он не такой уж малыш.
Артур усаживается.
А р т у р. В «Ривьеру».
Уже на ходу открывает окно.
А р т у р. Я рад, что мы встретились.

Ежи стоит на пороге кухни. Жена — когда-то она была красива, но потом, в борьбе за существование, черты ее лица заострились — злобно смотрит на Ежи: опоздал, чего-то не сделал — как всегда или, скажем, часто.
Е ж и. Прости.
Жена не отвечает.
Е ж и. Я не успел, поедем завтра. Заговорились с Артуром после похорон.
Ж е н а. Завтра он не принимает.
Е ж и. Послезавтра съездим, я позвоню. Извини, пожалуйста... понимаешь...
Ж е н а. Я ничего не говорю.
Е ж и. Не говоришь. Пётрусь!
Поворачивается и идет в комнату сына.
Е ж и. Ты помнишь дедушку?
П ё т р е к. Плохо.
Е ж и. Я тебе от него принес... на память... марки.
Роется в бумажнике и вытаскивает три цеппелина. Протягивает Пётреку. Тот кладет их на тетрадь, рассматривает.
П ё т р е к. Красивые.
Е ж и. Дедушка умер, ты знаешь? Сегодня похоронили.
Мальчик смотрит на отца, глаза его подозрительно блестят. Ежи удивлен.
Е ж и. Плачешь?
П ё т р е к. Нет, я уже плакал. Мне мама за обедом сказала.
Ежи отводит взгляд.
П ё т р е к. Жалко дедушку, правда?
Е ж и. Артур тебе подарит пластинку. Самую последнюю, такой еще ни у кого нет.
Мальчик кивает.
Е ж и. Зуб не болел?
П ё т р е к. Нет. Вроде нет.
Е ж и. Я не успел...
П ё т р е к. Мама сердилась. Целый день кричала.

8

Большой ярко-раскрашенный микроавтобус с огромной желтой надписью City Live разворачивается на кругу возле улицы Мархлевского. В автобусе четыре кудлатых парня и молоденькие девчонки. Артур сидит у окна, грызет яблоко. Везде раскидана музыкальная аппаратура, усилители, кабели.
Д е в у ш к а. Не ешь яблоки. Вредно. Можно заболеть раком.
А р т у р. От курева.
Указывает на сигарету у девушки во рту. Она мотает головой.
Д е в у ш к а. Нет, от яблок.
Кудлатый водитель останавливает микроавтобус на Гжибовской, перед школой.
В о д и т е л ь. Здесь?
Артур берет свою сумку.
Д е в у ш к а. Пойти с тобой?
А р т у р. Я через часок вернусь. Подсоединитесь, попробуйте сделать что-нибудь с микрофоном, чтоб не трещал.

9

В школе, где размещается самый большой в Варшаве клуб филателистов, Артур со своей сумкой и несколькими кляссерами кажется чужим. Он с любопытством разглядывает людей, в разных углах бережно листающих кляссеры, рассматривающих марки. Все это похоже на какое-то ритуальное действо. Внимание Артура привлек человек, к которому то и дело кто-то подходит, отводит в сторонку, советуется. Артур протягивает ему свои кляссеры.
А р т у р. Я бы хотел узнать... сколько стоит, можно ли продать...
Знаток заглядывает в верхний кляссер и немедленно возвращает все Артуру.
3 н а т о к. Вы сын Кореня?
Артур кивает.
З н а т о к. Это только часть коллекции.
А р т у р. Я могу продать все.
З н а т о к. Будьте любезны, подождите минутку.
Отходит. Артур присаживается на подоконник, смотрит по сторонам. Рядом с ним несколько мальчишек роются в коробке, полной всякой дребедени. Знаток возвращается с уже знакомым нам председателем — маленьким толстяком в сером костюме, он произносил речь на похоронах.
З н а т о к. Пан председатель хотел бы с вами встретиться.
П р е д с е д ат е л ь. Вас ведь двое, верно?
А р т у р. Двое.
П р е д с е д а т е л ь. Можно вас навестить... у отца в доме?
Артур удивлен.
А р т у р. Конечно, если вам хочется...
П р е д с е д а т е л ь. Адрес я знаю.

10

Железные шкафы в квартире отца раскрыты. Кляссеры, которые несколько дней назад Ежи с Артуром вытащили из шкафов, расставлены по местам. Председатель — суетливый и вездесущий — в постоянном движении. Трудно поверить, что такой человек мог долго спокойно стоять, произнося прощальную речь.
П р е д с е д а т е л ь. И какие же у вас планы, господа?
Е ж и. Продать хотим. Так сказать, испытываем необходимость.
П р е д с е д а т е л ь. В чем, если не секрет?..
Артур, кажется, хочет что-то ответить, но Ежи не дает ему раскрыть рта.
Е ж и. Неважно. Можете нам поверить.
Председатель достает из шкафа металлический денежный ящик. Найдя в связке покойного нужный ключ, отпирает «сейф». Там лежат два кляссера; в шкафу — стоит добавить — есть еще несколько таких ящиков. Председатель наугад раскрывает кляссер. Показывает Ежи марку на первой же случайно открывшейся странице. Действует уверенно — похоже, коллекция ему хорошо знакома.
П р е д с е д а т е л ь. За эту вы можете купить маленький «Фиат». За эту — дизель. Этой серии хватит на покупку квартиры.
Артур смотрит на Ежи. Тот сглатывает слюну. Впервые они говорят об отцовской коллекции со знающим человеком.
Е ж и. Сколько... сколько это все стоит... примерно?
Обводит рукой раскрытые кляссеры, шкафы, ящики.
П р е д с е д а т е л ь. Десятки миллионов. Эту коллекцию у вас в Польше не купят, ни у кого нет таких денег. Продавать надо не спеша, на зарубежных биржах, через солидных посредников; официально это делается только при участии государства. Если понемногу, нелегальным торговцам — выручите миллионов пятьдесят, и это на несколько месяцев дезорганизует рынок.
Председатель внезапно прекратил суетиться. Видно, что он любит и умеет произносить речи. На секунду умолкает, чтобы проверить, произвел ли должное впечатление, и продолжает дальше.
П р е д с е д а т е л ь. Отец посвятил этой коллекции всю жизнь. Я уже говорил на кладбище, но не уверен, что вы меня правильно поняли. Если мои слова о ее финансовой ценности вас не убедили, попробуйте посмотреть с другой стороны: было бы преступлением зачеркнуть тридцать лет чужой жизни, даже если это всего лишь жизнь отца, которого вы практически не знали. Он, понимаете ли, занимался этим не корысти ради. Это была любовь.

Председатель явно закончил речь и ждет аплодисментов. Особенно удачным, по его мнению, получился конец. Однако аплодисментов не последовало. Братья точно остолбенели. Председатель опять подходит к шкафам и снимает с одной из полок книги.
П р е д с е д а т е л ь. Вот вам — это каталоги. Цены в Польше и за границей, насыщенность рынка отдельными экземплярами. Чтоб разобраться в этом, не нужно большого ума — только охота и время. Надеюсь, у вас найдется и то, и другое,— в память об отце. Всего доброго... если понадобится помощь, я в вашем распоряжении. Все, что я говорил на кладбище,— чистая правда. Мы с вашим отцом дружили, и сейчас... до свидания.
Прощается и уходит. В тишине слышно, как стукнула дверь.
А р т у р. Твою мать...
Е ж и. Н-да. Сюрприз.

11

Ежи входит в дом и сразу видит Пётрека, который, приложив палец к губам, закрывает дверь одной из комнат. Ежи смотрит на него вопросительно. Пётрек подходит к отцу.
П ё т р е к. Ты был на работе?
Е ж и. Утром? Был... потом ушел, мы встречались с Артуром...
Достает из портфеля последнюю пластинку City Live и дает Пётреку. Мальчик радостно улыбается, но продолжает свое.
П ё т р е к. Мама спит... она тебе звонила, разыскивала...
Е ж и. Зачем?
Пётрек не знает.
П ё т р е к. Я ее укрыл пледом.
Ежи раздевается. Пётрек, остановившись на пороге своей комнаты, кивком подзывает отца. На новой пластинке он с восторгом обнаружил посвящение и автографы всех членов группы.
П ё т р е к. Это они расписались? Все?
Е ж и. Кажется, да. Артур тут тебе написал: «Пётреку с наилучшими пожеланиями». Здорово, да?
Здорово! — это можно прочитать у Пётрека на лице.
Е ж и. Как цеппелины?
Пётрек ведет отца в свою комнату. Там на столе лежит целая груда марок. Пётрек улыбается, довольный своей оборотистостью.
П ё т р е к. Я поменялся. Посмотри, на сколько.
Ежи смотрит на пеструю гору, и улыбка исчезает с его лица.
Е ж и. С кем?

12

Перед филателистическим магазином на Свентокшиской несколько парней. Пётрек в стоящей на тротуаре «шкоде» показывает отцу на одного из них — в очках в металлической оправе. Ежи
выходит из машины.
Е ж и. Сиди, не вылезай.
Подходит к пареньку. Самоуверенная наглая физиономия очкарика.
Е ж и. Есть дело.
Паренек шустрый, отвечает мгновенно.
П а р е н ь. Желание клиента — закон.
Е ж и. Отойдем в сторонку. Дело тонкое.
Кивком приглашает парня идти за ним. За углом, уже на улице Чацкого, подворотня. Ежи пропускает очкарика вперед, чтобы отрезать ему путь к отступлению. Тот задиристо спрашивает.
П а р е н ь. Ну чего?
Ежи подходит к нему вплотную. Парень предостерегает его.
П а р е н ь. Могу стукнуть.
Однако размахнуться он бы не сумел — прижат к стене.
Е ж и. Обдурил маленького.
П а р е н ь. Надо же на что-то жить.
Е ж и. Это был мой сын.
П а р е н ь. Сейчас почти у всех есть родители.
Ежи внезапно — довольно сильно — согнутыми пальцами хватает парня за нос. У того на глазах выступают слезы.
Е ж и. Отдай серию с цеппелинами.
Парень молчит. Ежи сжимает пальцы. Из носа течет кровь.
П а р е н ь. Я продал.
Е ж и. За сколько?
П а р е н ь. За сорок.
Е ж и. Кому?
Парень не отвечает. Ежи еще сильнее сжимает пальцы. По щекам парня бегут слезы, смешанные с кровью, он крутит головой, видно, пытаясь что-то сказать, но не может. Ежи ослабляет хватку.
П а р е н ь. В магазинчике. На Вспульной.
Е ж и. Если врешь, плохи твои дела.
Парень с трудом переводит дыхание. Держится за нос; кровь сочится между пальцев.
П а р е н ь. Только не говорите... он мне... он не простит.
Е ж и. Я тоже.
Трясет затекшими пальцами.

13

В маленьком магазинчике на Вспульной колокольчик звенит автоматически, как только открывается дверь. Владелец — немолодой пижон: шейный платок, браслет с группой крови и т. д.
Е ж и. Я к вам по малоприятному делу.
В л а д е л е ц. Что вы говорите...
Обращается в слух.
Е ж и. Один пацан со Свентокшиской продал вам за сорок тысяч марки, которые выцыганил у моего сына. Взамен за какую-то ерунду.
Владелец изображает удивление.
В л а д е л е ц. Впервые слышу.
Е ж и. Понятно.
В л а д е л е ц. Это какое-то недоразумение.
Е ж и. Возможно.
В л а д е л е ц. Бывает.
Е ж и. Да... А если б я захотел у вас купить серию из трех немецких цеппелинов, Роlarfahrt, 1931 год? Это реально?
В л а д е л е ц. Можно поговорить.
Лезет под прилавок. Вытаскивает три марки — уже в специальном целлофановом конвертике.
В л а д е л е ц. Вы эти имели в виду?
Е ж и. Да.
В л а д е л е ц. Они продаются.
Е ж и. Сколько?
В л а д е л е ц. 190 тысяч, недорого. Одна чуточку повреждена, наверно, последний владелец непрофессионально обращался... Вот здесь, видите?
Показывает надорванный уголок.
Е ж и. Как ни прискорбно, придется обратиться в милицию.
В л а д е л е ц. Ничего страшного. Прошу.
Снимает с высоко подвешенной полочки телефон. Рядом ставит консервную банку с прорезью и надписью: «Телефон — 5 зл.». Смотрит на Ежи, недоумевая, почему тот не звонит. Указывает на прикрепленную к аппарату табличку с номерами скорой помощи, пожарной команды и милиции.
В л а д е л е ц. Вот телефоны. 997 или 21-89-09 — районное отделение. Будете звонить?
Ежи держит трубку в руке, однако, чувствуя, что преимущество не на его стороне, номера не набирает. Владелец, порывшись в бумагах, вытаскивает какой-то листок.
В л а д е л е ц. Вот копия квитанции... один гражданин перед отъездом за границу продал мне эту серию... видите: опись, дефект, о котором я говорил... за 168 тысяч злотых. А вот лицензии на право торговли... вон, над вами.
Показывает. Лицензия в рамке, со множеством печатей.
В л а д е л е ц. Лучше ведь, согласитесь, чтобы марки оставались в Польше, а не вывозилис: контрабандой за рубеж. Это тоже проявление патриотизма, верно?

14

Жена Ежи, сидя в углу тахты, вяжет на спицах. Ежи в плаще слоняется по комнате.
Ж е н а. Уходишь?
Е ж и. Мне нужно повидаться с Артуром.
У Ежи не хватает духу сказать то, что необходимо сказать. Он еще минуту крутится по комнате.
Е ж и. Петрусь, выйди.
Ж е н а. Не выходи.
Е ж и. Мы пока не сможем купить мебель.
Ж е н а. О-о-о... Интересно, почему?
Е ж и. У меня большие расходы. В связи со смертью отца.
Ж е н а. Ты говорил, что будут деньги, а не расходы. Отец, кажется, что-то собирал. Ты рассказывал... когда еще со мной разговаривал... марки, правильно?
Е ж и. Марки.
Ж е н а. Я слыхала, они продаются.
Ежи. Да.
Жена продолжает вязать. Ежи стоит у окна и молчит.
Ж е н а. Ты уже не торопишься?
Е ж и. Тороплюсь.
Ж е н а. Ну так иди. Чего ждешь?

15

В большом зале играет группа Артура. Поклонники и поклонницы раскачиваются в такт музыке, Артур поет и кричит в микрофон.
Артур. Убивай, убивай, убивай, убивай,
изменяй, изменяй, изменяй,
вожделей, вожделей
всю неделю,
всю неделю,
в воскресенье
бей отца, бей мать, бей сестру,
младшего, слабого, всех,
и кради, потому что вокруг
все твое,
все твое,
все твое.

Ежи, сам не свой, протискивается сквозь освещаемую разноцветными прожекторами толпу к эстраде. Приблизившись, подает знаки Артуру. Артур взглядом показывает брату, где его подождать. Ежи идет за сцену, в комнатку, которая служит уборной. Слышит восторженный рев зрителей. Появляется взмокший Артур. Братья выходят на балкон.
Е ж и. Ты простудишься.
Артур пренебрежительно машет рукой.
А р т у р. Уже простудился.
Е ж и. Звонил тот тип насчет денег. Мы договорились на воскресенье.
А р т у р. Двести двадцать кусков?
Е ж и. Точно. У меня есть девяносто — отложены на мебель для Пётрека; дома я уже сказал, что придется повременить.
А р т у р. А супруга как?
Е ж и. Подозревает, что у меня кто-то есть. А теперь еще в воскресенье не поеду с ними в деревню... тут уж все сомнения отпадут.
А р т у р. Может, я один?..
Е ж и. Да он жулик, запросто тебя обдурит. Что будем делать? У тебя что-нибудь есть?
А р т у р. Ни гроша. Я все спускаю. О! Могу продать усилитель.
Е ж и. А на чем будешь играть?
А р т у р. На усилителях не играют. Шестьдесят тысяч за него дадут. А остальные?
С минуту молча глядят друг на друга.
Е ж и. Ну что?
Ар т у р. Марки? Сам не знаю, почему... неохота пока их трогать...
Е ж и. И мне неохота.
С облегчением улыбается. Артур тоже улыбается. Ночью, на холодном балконе, братья заключили молчаливый уговор.
А р т у р. Пускай лежат.
На балкон выглядывает один из музыкантов.
М у з ы к а н т. Эй, играем.
Исчезает.
А р т у р. Девяносто и шестьдесят — это сто пятьдесят. Остается семьдесят. Раздобудем где-нибудь, а?

Ежи укладывает пачки на верхний багажник «шкоды», прощается с Петрусем; из дома выходит жена.
Ж е н а. Холодильник пустой. Все, что было, я забрала в деревню.
Е ж и. Я куплю.
Ж е н а. Не удивляйся. Я заперла шкафы и комоды. Не хочу, чтобы кто-нибудь рылся...
Е ж и. Никто в твоих вещах рыться не будет.
Ж е н а. Косметику я тоже спрятала.
Жена сказала все, что хотела сказать; садится в машину. Сразу пристегивается ремнями, отвергнув помощь Ежи в этом нелегком деле. Машина трогается.

17

Перед домом в нашем микрорайоне останавливается такси. Артур выходит, вытаскивает большой тяжелый мешок, смотрит наверх. Уже поздно, освещенных окон немного, и Артур сразу видит, что в отцовской квартире горит свет: там кто-то есть. Оставив мешок у подъезда, в растущих вокруг дома кустах, выбирает молодое, уже довольно толстое деревце. Ломает его - получается длинная тяжелая палка. Взмахнув ею для пробы несколько раз, Артур, перекинув мешок через плечо, скрывается в подъезде.

18

Артур старается как можно бесшумней открыть дверь. Держа палку над головой, вбегает в квартиру. За столом Ежи рассматривает марки. Поднимает глаза.
А р т у р. Я испугался: думал, кто-то залез.
Ежи с удивлением смотрит на мешок, который Артур волочит за собой по полу.
А р т у р. Что ты здесь делаешь, черт бы тебя побрал?
Е ж и. Да вот, смотрю...
Ар т у р. Не знал...
Е ж и. Я и вчера был.
А р т у р. Когда?
Е ж и. Утром.
А р т у р. Значит, мы разминулись. Я заходил около двенадцати.
Е ж и. Я раньше ушел.
А р т у р. Я поживу тут немного.
Встает, вываливает содержимое мешка на кровать. Разлетаются рубашки, майки, кроссовки, носки, постельное белье.
Е ж и. Выгнали?
А р т у р. Нет. Боюсь за все это. Так надежнее... Любой может войти, как ты. Надо, чтобы здесь кто-то был. Ну и потом... я тут прописан.
Е ж и. Верно, прописан. Да и мне будет спокойнее.
Артур разбирает вещи.
Е ж и. Знаешь, что я нашел?

Показывает брату две марки в специальном кляссере, на отдельной странице.
Е ж и. Единственная серия в Польше. Неполная.
Показывает фотографию этой серии в каталоге.
Е ж и. Голубая, желтая... а розовой нет. А это видел?
Берет толстую, исписанную аккуратным почерком тетрадь. Находит страницу с надписью «Меркурий 1851».
Е ж и. «Розовый австрийский Меркурий 1851 после войны спрятан 3. кое-что известно К.Б. украден в знаменитой краже в 65 году, всплыл ненадолго в Кракове у Е. продан (обменен) в 68 перед отъездом Е. из Польши. Запрошенный в Дании Е. фамилии покупателя не помнит, знает, что приезжий, по рекомендации скончавшегося в 71 году К. В. Сведения от К. Б. Р. - марка в Польше, на юге. Может быть, М. В.? Шанс? Учесть: не деньги». Полтетради — такие истории. Какие-то цифры, ничего нельзя понять... я несколько часов разбирался.
А р т у р. Розовый австрийский Меркурий... Хорошо должен смотреться рядом с этими двумя... розовый...

Уже ночь. Братья сидят на противоположных концах стола, обложившись кляссерами, каталогами, с лупами и пинцетами. Обмениваются записями отца. Ежи показывает открытый кляссер. Пустая страница.
А р т у р. Не хватает мне их. Красивое название: цеппелин.
Е ж и. Сопляк... хотел как лучше.
А р т у р. Я что-нибудь придумаю.
Уже рассвело. Артур на балконе, потягивается: ему холодно после бессонной ночи. Высовывается с балкона и на мгновение замирает. Зовет Ежи. Перегнувшись через перила, братья смотрят вверх на кажущиеся особенно темными на фоне светлеющего неба верхние этажи.
А р т у р. Спускаются по веревке и порядок. Всего три этажа.
Е ж и. Решетки.
А р т у р. Одну на балкон, вторую на окно. Отец заколотил гвоздями... Трах — и они уже внутри, стекло есть стекло. И привет.
Е ж и. Артур... я забыл, что у меня есть другие дела. Напрочь забыл...
А р т у р. Приятно.
Е ж и. Очень.
А р т у р. Может, ничего больше и нет? Если не хочется, значит, просто нет.
Е ж и. Напиши об этом песню.
А р т у р. Напишу, когда окончательно уговорю тебя согрешить... Слушай, у меня идея. Давай подберем марку. Дорогую... тысяч на сто. По официальным ценам, наверно, это где-то записано?
Братья возвращаются в квартиру, листают каталоги.

19

Магазинчик на Вспульной. Владелец — сегодня уже в другом шейном платке — высовывается из-за портьеры. Любезно улыбается посетителю. Артур, небритый, длинноволосый, в зеленой куртке, озирается: одни ли они. Ставит на прилавок сумку, достает бумажник. Кладет перед владельцем какую-то марку.
А р т у р. Я слышал о вас много хорошего... говорят, вы большой знаток.
В л а д е л е ц. Да, кое в чем разбираюсь.
А р т у р. Я тут нашел... мелочишку... Она что-нибудь стоит?
Владелец берет каталог, листает. Разговаривая с Артуром, не отрывает глаз от каталога, хотя Артур видит, что он давно нашел то, что искал.
В л а д е л е ц. Где вы ее взяли?
А р т у р. Дома.
В л а д е л е ц. У себя дома?
А р т у р. Не совсем.
В л а д е л е ц. Она стоит пятнадцать тысяч. Могу купить за три.
А р т у р. Пять.
В л а д е л е ц. Четыре. Марка краденая.
А р т у р. Идет.
Владелец лезет в сейф, достает четыре тысячи. Артур пересчитывает деньги, но при этом внимательно следит за владельцем и, прежде чем тот успел взять марку, забирает ее с прилавка.
В л а д е л е ц. Вы что...
Артур садится на стул. Стряхнув с прилавка невидимую пылинку, вытаскивает из сумки магнитофон. Прокручивает пленку обратно. Нажимает на «стоп».
А р т у р. Включить? Проверим, записалось ли...
В л а д е л е ц. Чего вы хотите?
Артур указывает на висящую над ним лицензию, которую владелец недавно с гордостью демонстрировал Ежи.
А р т у р. Такая лицензия сейчас целое состояние.
В л а д е л е ц. Ладно. О чем речь?
А р т у р. О трех марках с цеппелинами. Немецкие, 31 год. Я даю вам четыре тысячи и совершенно новую кассету. Basf. Записано всего несколько минут, а рассчитано на девяносто!
В л а д е л е ц. Ловко. Знаете, меня будто что-то кольнуло, когда вы вошли.
А р т у р. Надо было прислушаться к внутреннему голосу.
В л а д е л е ц. Был тут у меня один...
А р т у р. Мой брат.
В л а д е л е ц. Он не такой хитрый.
А р т у р. Он тогда еще не располагал всей информацией. Не знал вас.
В л а д е л е ц. Вам нужны деньги или марки?
А р т у р. Марки.
В л а д е л е ц. Понятно. Вы — сыновья...
А р т у р. Да.
В л а д е л е ц. Понятно.
Достает металлический ящик, похожий на те, что стоят у отца в шкафах, открывает. Вытаскивает тоненький целлофановый пакетик с тремя марками. Прежде чем отдать марки Артуру, приветливо улыбается.
В л а д е л е ц. Разрешите задать интимный вопрос... вы собираетесь расстаться с отцовской коллекцией или намерены ее... сохранить?
А р т у р. Сохранить. По-английски: to remain.
Владелец опять улыбается. Артур ему нравится.
В л а д е л е ц. Вы с братом хоть что-нибудь в этом понимаете?
А р т у р. Начинаем, как видите.

20

Балконная дверь и окна уже оборудованы решетками. Артур обжился в отцовской квартире: повсюду разбросаны ноты, лежит гитара, еще какие-то музыкальные принадлежности. Сам он сидит напротив огромного пса и подсовывает ему под нос кусок колбасы. Когда пес хочет схватить колбасу, кричит.
А р т у р. Из правой руки? Нельзя!
Собака отворачивается, изображая полное безразличие. Артур перекладывает кусок в левую руку; пес молниеносно его заглатывает. Сидит, явно довольный своей сообразительностью. Артур треплет его за ушами. Шаги на лестничной площадке.
А р т у р. Кто там?
Пес настораживает уши. Глухо ворчит. Артур командует.
А р т у р. Фас.
Собака одним прыжком подскакивает к двери. Лает густым басом, грозно рычит.
А р т у р. Хватит. Гарде.
Пес успокаивается только, когда на лестнице стихают шаги. Возвращается в комнату и садится около железных шкафов. Тяжело дышит, высунув длинный язык и пристально глядя Артуру глаза.

21

Ежи огибает свой дом и через террасу, ключом открыв дверь, входит в комнату, отделенную остальной части дома. Снимает плащ, бросает его на кровать, идет в комнату сына.
Е ж и. Не знаешь, Артур не звонил?
П ё т р е к. Я не подходил.
Е ж и. Мама злится?
П ё т р е к. Нет, говорит, наконец-то у нас покой. Она мне купила... смотри.
Показывает красивые темно-синие подтяжки. Демонстрирует застежку.
П ё т р е к. Здоровские, да?
Е ж и. Здоровские. Что в школе?
П ё т р е к. Русский исправил.
Е ж и. На сколько?
П ё т р е к. Пятерка. С математикой неважнецки...
Е ж и. Я тебе помогу.
П ё т р е к. Мама сказала, что возьмет репетитора... что на тебя нельзя рассчитывать.
Е ж и. Ну не рассчитывай.
Уходит, слегка обиженный. Стучится в комнату, в которой сидит жена.
Е ж и. Можно позвонить?
Ж е н а. Звони.
Ежи набирает номер. Жена поднимает руку и держит ее так, чтобы Ежи обратил внимание. Ежи смотрит с недоумением.
Е ж и. Не понимаю...
Ж е н а. На пальце...
Е ж и. Кольцо? Нет обручального кольца. Потеряла?
Ж е н а. Продала.
Е ж и. Зачем?
Ж е н а. А как бы иначе я заплатила за панель в прихожей?
Е ж и. Придется поехать. К Артуру. Никто не подходит.
Ж е н а. Разговор окончен.
Е ж и. Извини.

22

Ежи пытается открыть дверь отцовской квартиры ключом, которым он уже научился пользоваться, но ключ даже не желает влезать в замочную скважину. Из-за дверей доносится грозное глухое ворчание.
А р т у р. Кто?
Е ж и. Это я, Юрек!
Артур открывает засовы. Пес яростно рычит.
Е ж и. Забери эту скотину.
Слышно, как брат оттаскивает рычащего зверя от двери; теперь пес лает в глубине квартиры.
А р т у р. Я его запер в ванной.
Е ж и. В чем дело, черт побери? Ключ не открывает.
А р т у р. Я сменил замок. Мне так посоветовали... Замки время от времени надо менять. Держи, это новый ключ.
Е ж и. Кто тебе посоветовал?
А р т у р. Знакомые... у них богатый опыт.
Е ж и. Предупреждать надо, сволочь. Тебя невозможно поймать: я целый день звонил.
А р т у р. Случилось что-нибудь? Я выходил в магазин, потом с собакой.
Е ж и. Ничего не случилось... я полдня проторчал в библиотеке. Надо купить рыбок. Знаешь, зачем отец их развел?
Достает блокнот, в котором, видимо, делал записи в библиотеке.
Е ж и. «Рыбы — лучшие контролеры состава воздуха в помещении. Они растут здоровыми, если в воздухе не содержится вредных для рукописей, книг, марок веществ». Из чешского журнала, я перевел.
А р т у р. Ишь ты какой!
Пес все время рычит в ванной.
Е ж и. Он так постоянно?
А р т у р. Нет, только когда сидит взаперти. Выпустить? Боязно... может и цапнуть.
Е ж и. Надо что-то сделать. Он должен знать, что я — это я.
Артур уходит и в ванной пристегивает к ошейнику короткий поводок. Осторожно входит с собакой в комнату. Пес поминутно вздергивает верхнюю губу, обнажая огромные зубы.
А р т у р. Это свой, dog. Свой. Смотри.
Привязывает собаку к дверной ручке и подходит к брату. Демонстративно обнимает его, прижимает к себе, целует.
А р т у р. Это Юрек, dog. Посмотри, это мой брат, свой. Наш славный Юрек.
Пес перестает рычать, но не спускает с Ежи глаз.
А р т у р. Ну довольно, хороший песик. Ну...
Отвязывает поводок. Пес не двигается с места.
А р т у р. Погладь его. Попробуй...
Ежи протягивает руку. Пес немедленно начинает скалить зубы, напрягается.
А р т у р. Ему нужно привыкнуть. Оставайся ночевать, может, успокоится. Раскладушка есть, я принес. Ненавижу спать с бабами.
Ежи видит разложенные на столе ноты, над которыми работал Артур.
Е ж и. Сочиняешь?
А р т у р. Пытаюсь... не очень-то получается. Голова не тем занята. Я гулял с собакой и встретил этого типа... которому отец задолжал. Вертелся около дома.
Е ж и. Мы ведь отдали...
А р т у р. Он сказал, что у него тут знакомые.
Е ж и. Собаке твоей... обязательно выходить? Нельзя приспособить ящик с песком?
А р т у р. Это же большая собака. Должна хоть раз в день побегать.
Е ж и. Надо завести двух. Одна будет моя, другая — твоя. Гуляли бы с ними по очереди.
А р т у р. Может, и это придется сделать.
Телефонный звонок.
А р т у р. Слушаю.

23

В магазинчике на Вспульной очень уютная подсобка. Владелец приносит кофе в маленьких чашечках. Поскольку в помещении тесно, гостей он усадил на креслица, а сам устроился а подоконнике. Улыбается, предлагает сахар — все как в лучших домах.
В л а д е л е ц. Вы уже столкнулись с проблемой розового австрийского Меркурия?
Ежи еще не забыл обиды.
Е ж и. Столкнулись. Вы хорошо осведомлены...
В л а д е л е ц. Нам, филателистам, иначе нельзя... А вы знаете, сколько эта марка стоит?
А р т у р. Мы знаем, что в Польше есть один экземпляр.
В л а д е л е ц. Да. И мне известно, у кого он.
Братья переглядываются. Артур даже вытащил изо рта спичку, которую жевал.
А р т у р. С деньгами паршиво... брат продал машину, но...
В л а д е л е ц. Тут не в деньгах дело.
Е ж и. А в чем?
В л а д е л е ц. В том... Мне бы прежде хотелось узнать, очень ли вам это важно?
А р т у р. Очень.
Е ж и. Очень.
В л а д е л е ц. Видите ли... Давайте встретимся еще раз. Только раньше вам придется сделать анализы.
Е ж и. Анализы?
В л а д е л е ц. Группа крови, РОЭ, моча...
Е ж и. Вы собираетесь нас лечить или продавать марку?..
В л а д е л е ц. Марка не продается. И только я знаю, у кого она. Ваш отец много лет пытала напасть на ее след и не смог, а она ему была очень нужна. Так что, если вам она нужна меньше...
А р т у р. Анализы сделать можно. Труда не составит.
В л а д е л е ц. Я так и думал.

24

В парке зелено, многолюдно. Возможно, кто-то играет на рояле в тени гранитной шопеновской ивы. Артур по привычке легонько отбивает ногой такт. Владелец изучает результаты анализов. Ежи с тревогой, а Артур с улыбкой ждут, что будет дальше.
В л а д е л е ц. Н-да... как я вам уже говорил, дело тут не в деньгах. Этот тип живет в Тарнове. Розовый австрийский Меркурий.
Братья переглядываются. Все совпадает с записями отца: Тарнов на юге Польши.
Е ж и. И что же ему нужно?
В л а д е л е ц. Ему нужна серия — коротенькая, всего из двух марок, которая есть у одного солидного человека в Щецине.
Е ж и. Солидный человек, говорите?
В л а д е л е ц. Правильный вопрос. А этому человеку нужна одна маленькая марка, очень невзрачная, которая...
А р т у р. Которая есть у нас. Но при чем тут группа крови?
В л а д е л е ц. Нет, у вас этой марки нет.
Е ж и. А у кого есть?
В л а д е л е ц. Так получилось, что у меня.
А р т у р. Отлично, круг замкнулся. Закругляемся...
В л а д е л е ц. Сейчас. Все будет зависеть только от вас.
Указывает на Ежи. Тот даже отшатнулся.
А р т у р. Почему это только от него?
В л а д е л е ц. У вашего брата подходящая группа крови. Видите ли... эта марка стоит около миллиона...
Е ж и. Точнее — восемьсот восемьдесят тысяч.
В л а д е л е ц. Совершенно верно. Около миллиона. Но купить ее нельзя — каждый в цепочке согласен только на обмен, притом строго определенный.
Е ж и. А вы на что меняетесь? На кровь?
В л а д е л е ц. Нет. На почку. Моя дочь... ей шестнадцать лет... тяжело больна. Об искусственной почке на всю жизнь речи нет. Я ищу человека, который бы согласился... ваш отец был слишком стар.
Артур смотрит на Ежи, усмехается.
А р т у р. Обидно... жаль, что у меня неподходящая группа.
В л а д е л е ц. Да, у вас неподходящая.
Переводит взгляд на Ежи.

25

Собака лежит под шкафами, но следит за взволнованно расхаживающим по комнате Ежи.
Е ж и. Какого черта... почему я должен лишиться почки ради какой-то марки?
А р т у р. Ради розового австрийского Меркурия 1851 года. Но ты прав. У тебя семья, сын...
Е ж и. Это же кусок человека, моя плоть.
А р т у р. Точно. Если б речь шла о моей персоне, я бы ни секунды не колебался. На фиг мне почка... у меня их две. Я знаю малого, он уже двадцать лет с одной и слава Богу... закладывает... и с бабами... никаких проблем.
Е ж и. Да на это мне наплевать...
А р т у р. Кроме того, я бы рассуждал так: я спасаю девушку. Молоденькую девушку. Очень гуманный поступок.
Е ж и. Артур...
А р т у р. Я тебя не уговариваю. Твоя почка.
Е ж и. Но марка наша.
Собака вдруг приподнимается и садится.
А р т у р. Лежать!
Пес смотрит на братьев и медленно, нехотя ложится. Высовывает язык, тяжело дышит. Ежи, поглядывая на него через плечо, приседает на корточки у окна. В аквариуме опять плавают большие красные вуалехвосты. Ежи, достав коробочку, сыплет в воду корм. Рыбы подплывают и жадно набрасываются на дафний.
Е ж и. Безвыходное положение... западня... Гляди, какие прожорливые, гады.
А р т у р. Нормальные. Жить хотят.

26

Ребята Артура репетируют в физкультурном зале. Артур, видимо, исполняя роль дирижера,— если таковой имеется в подобном ансамбле,— указывает, когда вступать очередным инструментам. У микрофона молоденький паренек, которого мы видим впервые. Ждет. В какой-то момент приходит черед солиста.
А р т у р. Давай!
Паренек опаздывает.
А р т у р. Внимательнее.
Играют; паренек вступает, но несмело и вяло.
П а р е н е к. Не знаю. Не знаю, как кто,
но я от вас
ничего не хочу
и вам ничего не дам.
Музыкантам что-то не понравилось: они обрывают мелодию на середине такта.
Г и т а р и с т. Не так надо.
А р т у р. Не так. Но у него получится...
Г и т а р и с т. Может, поедешь? Клевая поездка...
А р т у р. Не сумею. Может быть, после отпуска или еще когда.

27

Ежи хочет с террасы войти в свою комнату. Дверь заперта. Он стучит, потом колотит в дверь кулаком. В окне появляется жена.
Ж е н а. В чем дело?
Е ж и. Я хочу войти.
Через минуту раздается скрежет ключа в замочной скважине. Ежи наваливается на дверь; наполовину ее приоткрыв, видит два чемодана и сумку. Жена стоит рядом с какой-то бумагой в руке.
Ж е н а. Я подала на развод. Тебе надо здесь расписаться.
Распахивает дверь и, воспользовавшись тем, что ошарашенный Ежи уставился в бумагу, выносит из дома чемоданы и сумку.
Ж е н а. Когда захочешь взять остальное, позвони, но только после развода. Этого тебе пока хватит.
Захлопывает дверь; грохот выводит Ежи из оцепенения. Он стучит кулаками. Дверь приоткрывается: на этот раз она закрыта на цепочку.
Ж е н а. Что-нибудь еще?
Е ж и. Нам нужно поговорить... я должен принять решение...
Ж е н а. Минутку.
Исчезает, возвращается, дает мужу листок.
Ж е н а. Тут телефон моего адвоката. Захочешь что-нибудь сказать перед разводом, позвонишь ему. Он мне все передаст.
За окном прилипшее к стеклу лицо Пётрека. Мальчик пытается в темноте разглядеть отца, молчит; вероятно, тоже боится матери.
Е ж и. Катитесь вы к...

28

Ежи сидит на своих чемоданах. Пес уже не проявляет никакой агрессивности. Артур расставляет раскладушку, которая с трудом помещается в комнате.
Е ж и. Я решился.
Артур улыбается. Протягивает Ежи руку. Ежи пожимает ее. Артур привлекает его к себе, братское объятие.
А р т у р. Что делают с почками? Маринуют?
Оба смеются.
Е ж и. Нет, кажется, готовят гуляш...
А р т у р. Гуляш из почек один раз! Черт... я тебя уважаю.

29

Артур сидит в коридоре больницы. Уже вечер. Артур провожает глазами каждого, кто проходит мимо. Увидев молоденькую медсестру, встает.
А р т у р. Простите...
М е д с е с т р а. Да?
А р т у р. Я тут жду...
М е д с е с т р а. Это вы... из City Live?

Артур скромно улыбается.
А р т у р. Я.
М е д с е с т р а. О Господи...
А р т у р. Брату делают операцию. Удаляют почку.
М е д с е с т р а. Уже удалили. Все в порядке. Можно вас потрогать?
А р т у р. Можно. Ты уверена, что все в порядке?
Медсестра несмело, легонько — точно слепая — касается лица Артура.
М е д с е с т р а. Уверена... А вы очень симпатичный. Вблизи... Он скоро придет в себя. Можете подождать... Я думала, вы другой... Подождем вместе.

30

Артур ведет Ежи вниз по больничной лестнице. Ежи бледный, ослабевший, но в остальном такой же, как всегда. А вот у Артура в лице что-то изменилось.
А р т у р. Как ты себя чувствуешь?
Е ж и. Нормально. Ничего не чувствую. Как будто ничего и не было. Она у тебя?
Останавливаются. Артур лезет в карман за бумажником, достает упакованную в целлофан — на этот раз профессионально — марку. Красивый розовый австрийский Меркурий. Как живой.
Е ж и. О Господи... Давно?
А р т у р. Уже... уже неделю.
Е ж и. Почему не показывал? Я все время об этом думал...
А р т у р. Я не мог, Юрек.
Ежи смотрит на брата и только теперь замечает странную перемену в его лице.
Е ж и. Что случилось?
А р т у р. Когда тебе делали операцию... а я сидел в больнице... Юрек, нас обокрали.
Е ж и. Что?
А р т у р. Всё.
Артур со слезами на глазах кладет голову брату на плечо.

31

Пес лежит на кровати, не обращая на братьев ни малейшего внимания. Он какой-то вялый и страха больше не вызывает. Ежи озирается по сторонам. Решетки на балконной двери распилены и отогнуты, в стекле вырезано ровное круглое отверстие. Засовы на шкафах перепилены. Бумаги разбросаны. Ежи смотрит на пса.
Е ж и. А эта скотина?
А р т у р. Заперли в ванной.
Е ж и. Говорил я, надо его отравить. Пошел вон!
Пес, поджав хвост, слезает с кровати и бредет к окну. Ежи, провожая его взглядом, замечает, что рыбы в аквариуме плавают брюхом вверх.
Е ж и. Сдохли...
А р т у р. Я забыл... сдохли. Теперь неважно, какой здесь воздух.
Е ж и. Какого черта ты там сидел? Без тебя бы, что ли, не вынули почку?
Артур опускает голову.
Е ж и. А что милиция?
Звонок.
А р т у р. Войдите.
Входит поручик в штатском. Молодой, спортивный. Здоровается с Артуром, смотрит на Ежи.
П о р у ч и к. Вы...
А р т у р. Брат. Сегодня выписался.
П о р у ч и к. Как себя чувствуете?
Е ж и. Как я могу себя чувствовать? Вам известно, что здесь произошло?
П о р у ч и к. Очень даже известно. Я буду вынужден пригласить вас к нам...
Е ж и. Пожалуйста. Вы проверили малого, у которого брат купил собаку? Кто мог запереть ее в ванной?
Пес, чувствуя, что о нем речь, поднимает морду и с мирным ворчанием снова засыпает.
П о р у ч и к. Проверили. Отпадает. Собаку натаскивал наш бывший сотрудник... Я вам оставлю свой телефон.
Вручает Ежи визитную карточку.
П о р у ч и к. Кстати... Ваш брат не уверен... Сигнализация на окнах и балконной двери была отключена. Изнутри. Вы об этом знали?
Поручик залезает на стул и показывает Ежи проводок, торчащий из укрепленной под потолком коробочки. Артур внимательно наблюдает за реакцией брата.
Е ж и. Я сам отключил, когда ставил решетки. Чтобы можно было открывать окна. Подумал, решеток достаточно...
П о р у ч и к. Понятно. У брата были сомнения. Я с вами свяжусь. Или вы с нами.
А р т у р. Ты мне не сказал... про сигнализацию.
Е ж и. Забыл. Хотя мы, кажется, говорили...

А р т у р. Не помню.
Артур продолжает пристально смотреть на брата. Ежи пожимает плечами.
А р т у р. Это все, что у нас осталось.
Вынимает из бумажника марку.
А р т у р. Соломон предложил бы разорвать ее пополам и отдал тому, кто не согласился бы. Но это было очень давно...
Протягивает марку Ежи.
А р т у р. Забирай. Почка была твоя. Да и... не хочу я ее.
Встает, надевает куртку. Ситуация кардинально изменилась. Теперь Ежи с подозрением смотрит на Артура.
Е ж и. Ты куда?
А р т у р. Вечером вернусь... Нанялся в кабак.
Ежи ждет, пока Артур уйдет, потом подходит к телефону и набирает номер.
Е ж и. Алло... Главное управление? Можно попросить поручика...

32

Кафе. Поручик подсаживается к ожидающему его Ежи.
П о р у ч и к. Вы хотели со мной увидеться...
Е ж и. Здравствуйте.
П о р у ч и к. Слушаю вас.
Е ж и. Понимаете... об этом трудно говорить...
П о р у ч и к. Понимаю.
Е ж и. Вы можете подумать, я последний подонок...
П о р у ч и к. Пусть вас не заботит то, что я думаю.
Е ж и. Может, чего-нибудь выпьете?
П о р у ч и к. Нет, спасибо.
Е ж и. Мне кажется, стоит обратить внимание... вам надо проверить моего брата...
Поручик не отвечает. Внимательно слушает.


Е ж и. Этот пес... он никого к себе не подпускал... и тем не менее его заперли в ванной... Артур говорит, что во время операции сидел в коридоре...
П о р у ч и к. Сидел. Потом даже лежал — в комнате медсестер.
Е ж и. Я не утверждаю, что это он... Но у него столько разных знакомых, концерты...
П о р у ч и к. Спасибо. Вы мне очень помогли.

33

Поручик выходит из кафе и садится в машину. Машина трогается. Сворачивает влево, на Ясную, потом останавливается на забитой автомобилями стоянке перед кинотеатром «Атлантик». Поручик входит в кофейный бар на задах центрального универмага.

34

В баре поручик осматривается — кого-то ищет. Улыбнувшись, подходит к высокому столику. За столиком Артур.
П о р у ч и к. Вы хотели со мной встретиться...
А р т у р. Здравствуйте. Я свихнулся, да?
П о р у ч и к. Нет, почему же?
А р т у р. Мы уже с вами столько беседовали, а я вдруг в кафе...
П о р у ч и к. Дело деликатное, я привык.
А р т у р. Вот именно... мы разговаривали, а у меня все время вертелось в голове... я не решился вам сказать...
П о р у ч и к. А сейчас решились?

А р т у р. Тут что-то не так... да, несомненно... Я... Боюсь, Ежи... мой брат... может быть причастен... Эта сигнализация... почему он не сказал, что ее отключил? Согласился на операцию, знал, что я буду сидеть в больнице... Кроме того... это, конечно, не доказательство... я отдал ему марку, с которой все началось... а он даже не обрадовался...
П о р у ч и к. Вы мне очень помогли.
А р т у р. Так всегда говорят в фильмах.
П о р у ч и к. И тем не менее это правда. Спасибо.

35

Ежи, выйдя из кафе, идет в сторону Маршалковской. Видит на противоположном тротуаре паренька в очках, которому когда-то выкручивал нос в подворотне. Останавливается перед Главным почтамтом. После минутного колебания входит. Внутри, как обычно, много народу. Ежи находит окошко, в котором принимают письма. К стеклянной перегородке клейкой лентой прикреплена картонка с несколькими марками. Ежи медленно приближается, рассматривает марки — обычные, польские, недавно выпущенные,— ждет, пока барышня в окошке закончит штемпелевать гору заказных писем.
Е ж и. Марки... что-нибудь новенькое появилось?
Б а р ы ш н я (указывает на картонку). Вот эти... Королевский замок за 10 злотых и серия с эмблемой ПРОН [Государственный совет национального спасения; образован в 1981 году, после введения военного положения]. Шесть, двадцать пять и шестьдесят.
Барышня — непонятно, почему — очень любезна.
Е ж и. Вместе получается...
Б а р ы ш н я. Сто один.
Ежи достает бумажник, вынимает купюру в пятьдесят злотых. Роется в кармане, выгребает мелочь. Сосредоточенно считает монетки. Рядом кто-то останавливается, Ежи поднимает глаза и видит Артура. Артур разглядывает ту же картонку. Через минуту оборачивается. Братья удивленно, встревожено смотрят друг на друга.
Е ж и. Не думал тебя здесь увидеть.
А р т у р. А я - тебя. Покупаешь?
Е ж и. Мне не хватает... тридцати пяти злотых.
Артур лезет в карман. Вытаскивает какую-то мелочь. Считает.
А р т у р. У меня сорок...
И все, что нашел, протягивает брату.